Проверка

Передвижение при помощи гребней имело неоспоримые преимущества, но приспособить для них какую-то защиту было невозможно. Точи явно попал сюда из мира с теплым климатом. От прикосновения с промерзшей землей гребни были сильно обморожены, и, хотя с тех пор прошло уже около двух лет, плоть еще не восстановилась.

Вторая пара гребней проходила вдоль спины. Эти выросты были короткими, но более объемными. Оззи видел, как они быстро увеличивались в размере, когда требовалось взять кружку или тарелку или поднять предметы, слишком тяжелые для рук человека. В таких случаях отростки напоминали гигантских амеб или толстые щупальца, легко оперирующие инструментами, что свидетель­ствовало о высокой степени эволюции.

По правде говоря, только манипуляторы из плоти да несколько высокотех­нологичных предметов, имевшихся в портупее точи, убедили обитателей Ледо­вой Крепости, что перед ними было разумное существо. За все два года никто так и не научился с ним общаться. Рот точи не воспроизводил ни единого звука, не говоря уж о речи. Окружающие решили, что он был глух. Они пыта­лись объясниться при помощи рисунков, но точи их не понимал. Оставались только простейшие жесты: иди, стой, подними, положи. Как правило, он под­чинялся командам, как это делает дрессированная собака.

Даже его настоящее имя никому не было известно, и коррок-хи назвал его «точи», что на его наречии свиста и завываний означало «большой толстый червяк».

Что же ты здесь ищешь? — вслух пробормотал Оззи, останавливаясь перед точи.

Голова точи слегка качнулась из стороны в сторону, так что у Оззи воз­никла ассоциация с каким-то животным, ожидающим наказания. Но если учесть, что это существо каждый день на обмороженных гребнях таскало от фонтана на кухню бадьи с водой, не имея возможности ни с кем поговорить или узнать, что происходит снаружи, нельзя было удивляться его унылому виду.

Ладно, давай посмотрим. — Он обошел точи сбоку и отдернул занавес. Оззи показалось, что проволочная сетка немного сдвинута, словно кто-то осто­рожно заглядывал внутрь, но сказать точно он не мог. — Входи.

Он широким приглашающим жестом взмахнул рукой. Массивное существо плавно развернулось в коридоре и вползло в спальню. Оззи не в первый раз поразился ловкости чужака: при такой массе он двигался очень быстро и точно. Сев на кровать, он обвел жестом помещение.

Располагайся.

Чужак не двинулся с места, обратив передний глаз точно на человека.

Ну ладно.

Оззи подошел к своему хранилищу и, закрыв замок спиной, набрал секрет­ный код. Он еще не доверял чужаку. Горловина сетки открылась, и он начал вытаскивать различные предметы и раскладывать их на полу. Нижние гребни точи слегка расслабились, опустив туловище; затем левый манипулятор вытя­нулся в щупальце, поднял замок и кончиком потыкал во все пять кнопок. Но замок не сработал.

А-а-а! — протянул Оззи. Нажимать кнопки может только тот, кто знаком с техникой. — Значит, ты знаешь технику, но мы не можем общаться. Почему?

Он вернулся на кровать и опять уставился на точи. Возможно, это была чисто человеческая фантазия, но Оззи показалось, что неудача с замком сильно огорчила точи. Чужак медленно положил устройство на пол, и его мелкие чер­ные выросты поникли, словно побитые морозом листья.

Ты не пользуешься звуками, что же тогда остается? Телепатия? Сомни­тельно. Магнитное поле? Его ощущают пчелы и троккен-маршратты, но ведь сильфены глушат его в своих мирах. Хотя это возможно. Электромагнитные волны? С ними та же история, ни одно устройство не работает. Образы? Зрение у тебя в порядке, так что это еще один вариант. Твои трюки с изменением фор­мы я повторить не могу, но Сара говорила, что рисунков ты тоже не понима­ешь. — Он задумчиво наклонил голову набок. — Это человеческие рисунки. Твои я бы тоже не понял. При условии, если ты бы их нарисовал. Разница культур? Интересно, понятие искусства вам знакомо?Оззи замолчал. Он сознавал, насколько глупо себя ведет, разговаривая вслух с чужаком, который его не слышит. Точи все так же направлял свой глаз стро­го в его сторону. Оззи немного передвинулся на кровати. Передняя часть тела точи шевельнулась, повторяя его движение.

Почему же ты это сделал? Что ты пытаешься этим сказать? Нет, не что, а как?

Оззи уставился на продолговатый овал из черной блестящей плоти. Если не звук, не эмиссия…

Чушь какая-то.

Он переключил визуальные вставки в инфракрасный диапазон, и тело точи покрылось странными узорами, повторяющими расположение кровеносных сосудов и отдельных органов в теле чужака. Тогда Оззи стал медленно менять спектр, пока не дошел до области ультрафиолета.

Черт!

От неожиданности Оззи подпрыгнул и упал с кровати. Передняя доля глаза точи сияла сложными темно-пурпурными узорами.

Через пару часов, когда Орион после обеда вернулся в комнату, он обна­ружил, что вход почти полностью заблокирован тушей точи. Оззи сидел на койке и лихорадочно рисовал что-то карандашом в своем блокноте. Каменный пол был усыпан клочками бумаги с непонятными картинками вроде цветов, нарисованных пятилетним ребенком, но с извилистыми молниями вместо лепестков.

Тебя искал Джордж Паркин, — выпалил Орион. — А почему он здесь?

Оззи с безумной улыбкой на лице поднял голову; его лохматая шевелюра встала дыбом, словно от сильного статического заряда.

А, мы тут с точи немного заболтались.

Его слова буквально сочились самодовольством.

Что? — выдавил Орион.

Оззи поднял один из листков, вырванных из записной книжки. Рисунок напоминал розетку из битого стекла, но в верхнем углу было что-то написано. Другой рукой Оззи из груды наваленного на полу имущества взял кожаный ботинок.

Это символ обуви, — ликующим тоном объявил он. — Да, смотри, он его повторяет. Потому что он может означать еще и шкуру убитого животного, но не это главное. Мы работаем. Мы составляем словарь.

Орион озадаченно перевел взгляд с Оззи на точи.

Что повторяет?

Символ. В нем есть еще и другие компоненты, но они все время движут­ся. Я их вижу, но зарисовать не могу. Поэтому фиксирую только основы. Думаю, движущиеся части могут быть элементами грамматики или несут контекстную информацию.

Оззи, какие символы?

Сядь, я тебе все объясню.

Он разговаривает картинками? — спросил Орион десять минут спустя.

Можно сказать и так.

А точно?

Воспроизводимые им образы — это проекция визуального языка, что-то вроде названий, которыми мы обозначаем предметы. Мне кажется, со своими сородичами они объясняются чрезвычайно быстро. В каждом символе содер­жится масса информации. А я пока только постигаю основы. Я хочу попытать­ся научить его человеческому алфавиту. Ничего удивительного, что он не понимал картинки, нарисованные Сарой. Это все равно что пытаться при помощи карандаша воспроизвести полноценную цветную голограмму. Боюсь, точи при­дется научиться мыслить на нашем уровне.

Это хорошо.

Ты говоришь таким тоном, словно сообщаешь о величайшем в мире не­счастье.

Ну, для точи все это прекрасно, но никакие картинки не помогут нам вы­браться из этого отвратительного мира, не так ли?

Ты так думаешь? — Оззи ухмыльнулся. — А знаешь, о чем точи спросил меня в первую очередь? Не сможем ли мы забрать его отсюда. Это значит, мы можем объединить усилия. Втроем мы станем отличной командой.

Как это?

Точи силен и проворен. А это необходимо, чтобы не отставать от сильфенов.