Проверка

Профессор Тратен, обозначенный в титрах как «близкий друг семьи», по­кровительственно обнимал ее за плечи.

Бедная женщина, — сказала Лиз.

– Угу.

Ей необходимо омоложение. Интересно, ККТ заплатит за это?

Почему ты думаешь, что ей надо омолаживаться? — Марк присмотрелся к изображению на экране.
– Она выглядит не такой уж и старой.

Лиз воспользовалась тем, что он отвлекся, и зачерпнула пудинг два раза подряд.

Смотря с кем сравнивать. Замещающий клон Дадли Боуза будет восем­надцатилетним, а ее физический возраст перевалил за пятьдесят. Поверь, ты бы такого брака не выдержал.

Да, пожалуй. Я все не могу перестать думать о Вербеке и Боузе. Подумать только, остаться одним так далеко от дома. Как думаешь, они прибегли к само­убийству, когда все поняли?

Это зависит от чужаков Дайсона. Может, им построили камеру с подхо­дящими условиями, а потом они преодолели языковой барьер и теперь с удо­вольствием общаются?

Я как-то в это не верю. А ты?

Лиз на мгновение задумалась. Профессор Тратен тем временем помогал Венди Боуз подняться в дом.

Нет. Их тела мертвы.

Я тоже так думаю. — Его взгляд уперся в потолок из дешевых композит­ных панелей. — А знаешь, Элан ближе к Паре Дайсона, чем почти все остальные планеты Содружества.

Семь планет, включая Аншан, ближе, чем мы. Но ты прав, мы ближе мно­гих. — Она хихикнула. — Всего семьсот пятьдесят четыре световых года. Страш­но, а?

Свободной рукой Марк пощекотал ее ребра, зная, что Лиз к этому очень чувствительна.

Ой!

Лиз изогнулась, уворачиваясь от щекотки, и вознаградила себя огромной порцией пудинга.

Нечестно! — запротестовал Марк. — Я съел всего чуть-чуть.

Жизнь вообще несправедлива, пройдешь омоложение и начнешь все сна­чала.

ГЛАВА 16

На восточном побережье Америки наступил полдень. Солнце достигло зени­та, и его лучи добрались до дна бетонных каньонов Манхэттена. С высоты двести двадцать пятого этажа из штаб-квартиры Министерства Содруже­ства по исследованиям и развитию Найджел Шелдон наблюдал за нескончаемой борьбой на улицах города. На всех магистралях этого древнего исторического района противостояли друг другу желтые кебы и матово-черные лимузины — две абсолютно различные и враждующие расы, оспаривающие друг у друга жизненное пространство проезжей части. Городские легенды рассказывали о за­прещенных агрессивных программах, внедренных в устройство управления такси, и Шелдона это ничуть не удивляло. Его лимузину не раз приходилось тормозить, чтобы не столкнуться с выскакивавшей вперед желтой машиной. Кратковременное проявление солнечного света сыграло кебам на руку — сотни желтых машин победно засверкали в ярких лучах, выигрывая в цвете по срав­нению со своими мрачными противниками.

У подножия небоскреба, перед самым входом, он увидел плотный полукруг репортеров. Мелькнула совершенно неуместная мысль: если плюнуть из окна, сколько времени пройдет до тех пор, пока один из журналистов не поднимет голову, негодующе глядя наверх? Хорошо, что в его голове до сих пор появля­ются мысли о ребяческих шалостях, они создают в жизни новые перспективы. Его коллегам по Совету не мешало бы немного успокоиться.

Комната за его спиной уже наполнилась людьми. Томпсон Бурнелли и Кри­спин Голдрич сидели за столом, склонившись друг к другу, обсуждая ходы в политической игре, в которой принимали участие все Великие Семейства. Элейн Дой казалась более усталой, чем обычно, но это вполне объяснимо: в год, предшествующий предварительным президентским выборам, ей совсем не нужны были никакие осложнения. Она обменивалась приветствиями с Ра­фаэлем Колумбия и Габриэль Элс. Вследствие дополнительных мер безопас­ности и возложенной на Совет Защиты ответственности число присутство­вавших на заседании помощников значительно сократилось. Уилсон Кайм разговаривал с Даниэлем Алстером и выглядел на удивление спокойным, несмотря на явную враждебность группы членов Совета, возглавляемой сена­тором Бурнелли.

Найджел без усилий преодолевал подводные течения в политической борь­бе. В отличие от Уилсона, он никогда не позволял себе роскоши праздной жиз­ни вдали от правительства Содружества. Предугадывание чужих ходов стало целью его жизни. Найджел был абсолютно уверен, что все помощники и моз­говые центры остальных членов Совета не могли предусмотреть столько воз­можных сценариев, сколько их разработали специалисты по стратегии ККТ. Самые неблагоприятные варианты могли потребовать его личного участия — от личных и тайных встреч до полного отступления, включая срочную эвакуацию его семейства за пределы Содружества. Реализация подобных схем его не пу­гала, более того, только развивала воображение. Единственное, что его трево­жило вот уже несколько месяцев, — это отсутствие связи с Оззи. Найджел привык, что его друг время от времени отправляется странствовать по свету и исчезает на много месяцев, а то и годы, или уединяется в доме с новой семьей. Но рано или поздно он всегда отвечал на вызовы Найджела.

Надеюсь, все готовы, — с оттенком раздражения произнесла Элейн Дой.

Найджел отвернулся от окна и неохотно кивнул. Он оттягивал начало за­седания в надежде на то, что Оззи появится в последнюю секунду и, как всегда, не станет оправдываться, наслаждаясь выражением досады на лицах присут­ствующих. Но он не пришел. Двери закрылись, и включилась система защиты.

Все расселись вокруг стола. Вице-президент запросила связь с РИ, и по экрану побежали оранжево-голубые линии.

Я думаю, мы начнем заседание с поздравления капитана Уилсона и его экипажа в связи с выполнением чрезвычайно сложной и опасной миссии, — сказала Элейн Дой. — Мне известно о трудностях в принятии некоторых реше­ний, и в этом я не могу вам позавидовать, капитан, но я уверена: вы сделали правильный выбор. Вашей главной целью был сбор и доставка информации.

О какой же информации идет речь? — спросил Томпсон Бурнелли. — По­сле вашего полета я не чувствую себя более осведомленным, особенно если учесть затраченные на него деньги.

Речь идет о существовании многочисленной, технологически передовой и, по всей вероятности, агрессивной расы в семистах пятидесяти световых годах от Содружества, — бесстрастно ответил Уилсон. — Обитатели этой системы были ограничены барьером, но кто-то позволил им выйти на свободу и увидеть нас. Третья сила. Наблюдения показали, что эта раса настроена по отношению к нам отнюдь не дружественно, вернее сказать, откровенно враждебно.

И вы серьезно в это верите? — спросил Томпсон. — Мы столкнулись с двумя расами, и обе они оказались враждебными?

Исчезновение барьера нельзя считать случайностью, — сказал Найджел. — Мы не могли его спровоцировать. Чужаки Дайсона тоже. Следовательно, всту­пил в игру третий фактор.

Вероятнее всего, это были те же чужаки, которые воздвигли барьер, — сказал Брюстер Кумар. — Это могли сделать только те, кто знал его природу.

Все это кажется мне совершенно бессмысленным, — призналась Элейн Дой. — Если снимать барьер при появлении первого же исследовательского корабля, зачем вообще его ставить?

У меня два предположения, — сказал Уилсон. — Или барьер снят его создателями, и причина их поступка, учитывая имеющийся у нас объем знаний, остается загадкой. Или, опять же по непонятной причине, это сделал кто-то другой, и это вызывает большее беспокойство.

Почему? — спросил Криспин Голдрич.

Барьер ограничивал агрессивную, по нашим понятиям, расу. Кто-то ока­зался настолько обеспокоен их развитием, что построил это сооружение. Я был там и видел барьер. Вряд ли кто-то стал бы возводить его без особой на то не­обходимости. Я даже не буду останавливаться на технологических аспектах, одни только задействованные ресурсы мощности могут показаться нам фанта­стическими. Чужаки Дайсона возбудили в создателях барьера тревогу, грани­чащую с паранойей. Задумайтесь: раса, способная на такое строительство, ощу­тила тревогу; меня же это приводит в ужас. А теперь чужаки Дайсона оказались на свободе.

Вы согласны с этим мнением? — обратилась Элейн Дой к РИ.

Это логичное заключение. Мы не считаем, что падение барьера при под­ходе «Второго шанса» было простым совпадением. И то, что это сделано чужа­ками Дайсона, тоже маловероятно. Путем исключения остаются только созда­тели барьера или третья сила.

Ни у тех ни у других нет для этого веских мотивов, — заметил Брюстер Кумар.

Видимых мотивов нет, — сказал РИ. — Но поскольку нам фактически не известна причина установления барьера, гадать о его устранении не имеет смысла.