Псевдоправославие
Шрифт:
Не иначе как человек, по самой своей природе склонный ко греху, имеет особенное предрасположение к суевериям, внутренне готов принять всякий суеверный вздор за истину. Насколько трудно нам бывает услышать Христа, увериться в евангельской истине, настолько же легко, свободно и подчас самозабвенно бросаемся мы вслед безумным измышлениям, лишь бы они обещали нам простой ответ на вопросы, простой выход из затруднений, простое решение жизненных задач. А простота, по русской пословице, сплошь и рядом хуже воровства…
Разумеется, дьяволу, нашему постоянному противнику, известна эта наша слабость; он использует ее для своих разрушительных целей – нанести ущерб Церкви, помешать возрождению России.
– Батюшка, мне сказали, что нельзя брать новый паспорт, иначе я буду все время болеть, а мне без паспорта пенсию не выдают…
– Кто сказал?
– Одна женщина… А что, неправильно?
– Какая женщина?
– Пожилая, она в церковь ходит. Велит мне, чтобы я ее слушалась… Значит, можно брать новый паспорт?
– С чего вы взяли, что если она пожилая и ходит в церковь, то ее надо обязательно слушаться?
– Ой, наверное, я опять наломала дров… Простите, батюшка! А я-то ведь уже всех родных своих предупредила строго-настрого, чтобы они новый паспорт не брали ни в коем случае!..
Пусть даже у родственников этой неразумной прихожанки окажется
Если вы раскроете Священное Писание Ветхого Завета, то обнаружите, что в значительном объеме оно так или иначе направлено против языческих предрассудков. Первая Заповедь: «Аз есмь Господь Бог твой. Да не будут тебе бози иные, разве Мене» — говорит именно об этом. И вся история сорокалетнего блуждания древнееврейских племен в пустыне, их кровавых войн за захват Ханаанской земли и их последующего порабощения более сильными народами есть череда отступлений от истинной веры, посылаемых Господом вразумлений и возвращений к Нему раскаявшихся людей… Конечно, Библия написана для всех веков и народов; а раз так, то нет причин удивляться тому, что в XXI веке в православной России суеверия снова и снова поднимают свою богомерзкую голову: такова падшая природа человека, ради исправления которой Бог стал одним из нас и принял смерть на Голгофе.
Как распознать суеверие? Признаков много, но самый прямой и очевидный – это, наверное, страх. Суеверный человек всего боится, причем в страхе своем находит оправдание суевериям. Икона упала – что-то будет! Нашла крест – к скорбям! Пластиковая карточка – беда! (картонные карточки их не пугают: почему бы это?). Значит, надо сжечь икону, выбросить крест, избавиться от карточки – и все будет в порядке, можно преспокойно забыть про подвиг христианской жизни, про Христа, про любовь к Богу и ближнему. А между тем: «Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем. Любовь до того совершенства достигает в нас, что мы имеем дерзновение в день Суда, потому что поступаем в мире сем, как Он. В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся не-совершен в любви» (1Ин. 4: 16–18). Только, увы, суеверные не читают Священного Писания. Им нет дела до Слова Божия. Им важнее, что скажет «пожилая женщина, которая велит, чтобы ее слушались». Кто-то, может быть, попытается возразить, вспомнив слова псалма: «Начало премудрости – страх Г осподень»… Но страх Божий разительно отличается оттого суеверного страха, о котором говорит апостол Иоанн Богослов: в нем – спокойствие, уверенность, радость о Господе, о том, что кроме Него нам некого бояться. «Страха же вашего не убоимся, ниже смутимся, Г оспода же Бога нашего освятим, и Той будет нам в страх». Для людей маловерующих может показаться странным, что страх этот сопряжен с чувством веселья: об этом напоминает молитва, которую священник читает каждый день на вечерне перед Царскими вратами: «Возвесели сердца наша, во еже боятися Имени Твоего Святаго…» (Пс. 85:11).
О суеверном, губительном страхе говорит апостол Иоанн Богослов и в Книге Откровения: «Боязливых же и неверных, и скверных и убийц, и любодеев и чародеев, и идолослужителей и всех лжецов участь в озере, горящем огнем и серою» (Откр. 21: 8). Христианам надо держаться подальше от этой скверной компании.
– Я ношу серебряный нательный крест, не снимая, двадцать лет, и он всегда оставался светлым. Но на днях он внезапно потемнел. Мне сказали в церкви, что это признак болезни, но совсем недавно я проходил полное обследование – и у меня ничего не нашли. Можно ли доверять врачам? Или это признак какой-то духовной порчи, влияния бесовских сил?
– Может ли Крест Господень стать источником лжеверия и предрассудков? Казалось бы, нет… Но ведь уже приходилось отвечать на вопрос о найденном кресте и суеверных страхах.
В самом деле, хозяину потемневшего креста стоит задуматься о «духовной порче»: почему он поддался суеверным помыслам? Почему принял на веру какую-то околесицу, которую ему «сказали в церкви»? Те самые бесовские силы, на которых он думает возложить ответственность за потемнение серебра, стремятся на самом деле затемнить его душу, засорить рассудок, оторвать его от истины и Христа.
А по существу дела, обратите внимание на новые средства личной гигиены и косметики, которые появляются у нас в немалом количестве – мыло, шампуни, дезодоранты, кремы. Не содержатся ли в них вещества, вступающие в реакцию с серебром, или катализаторы таких реакций? Затем возьмите немного обычной зубной пасты на мягкую тряпочку – и за две минуты приведите свой нательный крест в первозданный сияющий вид.– Говорят, что сейчас наступило такое время, когда нельзя вступать в брак, рожать детей, работать на производстве, приобретать имущество…
– Интересно, кто вам это говорит? «Одна прихожанка»… А вот что сказал по этому поводу приснопамятный Патриарх Алексий на Епархиальном Собрании г. Москвы в 2003 г.:
«К сожалению, в настоящее время у нас нередко можно встретить священника или монаха, который настоящую веру и верность Христу подменяет всевозможными страхами. Мы то и дело слышим о патологических случаях, когда вместо того, чтобы просвещать и укреплять своих пасомых светом Христовой Истины, полуграмотные священнослужители запугивают паству.
Несведущие в учении Церкви, не знающие ни догматов, ни канонов церковных монахи распространяют нелепые и ложные предсказания, сеют панику среди паломников, среди простого народа, только еще приходящего к Церкви после долгих десятилетий государственного атеизма».
Нагнетание страха – это современная форма антихристианства, богоборчества, идолопоклонства, сатанизма. И, как всегда это было, все эти формы зла пытаются проникнуть в Церковь под видом ересей и «мнений» (а ересь – это и есть мнение, противоположное общецерковному).
Давайте посмотрим, какое сейчас время по сравнению с другими временами. Время свободы от безбожного большевизма. Время колоссального благосостояния. Время отличной медицинской помощи, к тому же бесплатной. Время немалой материальной помощи семьям с детьми. Время мира в нашей стране. Время национального возрождения. Время надежды. Время добра. Чем вам не подходит наше время?..– Можно ли умываться до Причастия? И купаться после?
– А это уже не столько обычаи, сколько предрассудки и суеверия: их немалое количество, и сторонники тех или иных предрассудков
яростно конкурируют друг с другом, навязывая их наивным прихожанам. Если у вас возникают сомнения, посоветуйтесь со священником, желательно наедине.Однако и здесь нужна большая осторожность. Одно дело – сторониться предрассудков и не принимать их, и совсем другое – обличать тех, кто им подвержен: ведь это живые, страдающие души. Можно намекнуть им, что среди обычаев существует изрядное разнообразие… Но, как правило, такие учителя и инспекторы не способны никого услышать. Значит, надо просто, не вступая в спор, посочувствовать им – и оставить в покое.– У меня есть Распятие из Рима, на нем видно, что Христу пригвоздили ноги одним гвоздем. На православном Распятии – всегда два гвоздя. Но. оказывается, по изображению на Туринской Плащанице определили, что гвоздь был все-таки один. Как это объяснить?
– Количество гвоздей ни в коей мере не входит в число христианских догматов и даже исторических или богословских истин, которые надо было бы прояснять или защищать: ведь это никак не влияет ни на какую сторону нашей жизни и спасения. То же самое должно быть сказано о многих других предметах; изображения на иконах в какой-то степени всегда условны и приблизительны.
Например, на крестах и иконах принято изображать Спасителя с гвоздями, вбитыми в кисти рук. Однако издавна было известно, что гвозди вбивались в запястья, а не в кисти, которые не выдержали бы веса тела. Исследования Туринской Плащаницы это подтверждают.– Подскажите есть ли молитвы от порчи? Дело все в том, что на моем парне порча. Я бы хотела молиться за него. Но какие молитвы нужно читать, я не знаю.
– У о. Андрея Кураева есть небольшая книжечка «Почему христианин не боится порчи». Собственно, весь смысл в заглавии: мы не боимся порчи, пока и поскольку мы христиане.
Если мы остаемся христианами – то есть живем по-христиански, участвуем в церковных Таинствах, любим Бога и любим ближнего – то никакие особые «молитвы от порчи» нам не нужны – как не нужны чистоплотному человеку молитвы от вшей. Ну, а если нет – то опять же никакие «молитвы от порчи» вам не помогут, кто бы их ни читал и какие бы колдовские ритуалы при этом ни применялись. Поэтому прежде всего посмотрите на себя и для начала разберитесь, что это за «ваш парень» и в каких отношениях вы с ним состоите.Лжестарчество
Проповедь в Неделю Православия – первое воскресенье Великого поста
Братья и сестры!
В церковном календаре сегодняшний праздник носит название Недели Православия, или Торжества Православия. Все вы знаете, конечно, что он связан с событиями глубокой древности когда Церковь преодолела ересь иконоборчества, а также с другими победами Православия над различными еретическими, неправославными, безбожными учениями и направлениями человеческой мысли.
Неудивительно, что большинство из нас смотрит на это, как сказал поэт, «словно в бинокль перевернутый»: да, были там когда-то какие-то богословские проблемы и тонкости, ученые люди разобрались, злодеи посрамлены… А нам-то что до того? Мы-то все сплошь православные.
Мы вон пришли в церковь с утра в воскресение, когда другие спокойно спят. Мы вон уже целую неделю постились, когда другие пропускают по рюмочке да салом закусывают. Мы вон и детям-внукам с утра есть-пить не даем, пускай поревут-поплачут, им это полезно для смирения. Мы вон в каждую этикетку на пачке пряников вчитываемся до рези в глазах, и если хоть одну ничтожную молочнокислую бактерию там обнаружим – беда! – отдать пряники снохе, она все равно не постится, безбожница. Когда положено – кланяемся, когда не положено – не кланяемся, «делом, словом и помышлением, зрением, слухом, обонянием» на бумажке аккуратно выписываем и батюшке на исповеди отдаем, все вычитываем, все выстаиваем – чего еще-то от нас нужно? Со всеми в мире, ни на кого не гневаемся, голоса не повышаем, в голову не берем. У нас простая, детская вера. Чего нам-то о богословии беспокоиться? А я вам сейчас скажу, чего беспокоиться. Вот лежит у меня на пороге кельи половая тряпка. Я с ней в мире? Абсолютно. Я на нее гневаюсь? Никогда. Голос повышаю? Да ни в жизнь. И в голову ровно ничего на ее счет не беру. Пройду по ней, вытру ноги аккуратненько, пяткой расправлю – и весь с ней разговор. Она, может, и пискнет иной раз что-нибудь, тряпочка моя, о чем-то меня попросит, пожалуется, всплакнет, а я ее каблуком приложу покрепче: пускай смиряется, это для нее как раз лучше не придумаешь. Такие вот у меня с ней прекрасные «православные» отношения.
Ну, бывает конечно, что тряпка совсем потеряет вид, затаскается, уже и видеть ее противно, и посторонним людям стыдно об нее ноги вытирать. Тогда, так уж и быть, брошу ее в ведро, прополосну – и вот она у меня снова чистая. А если уж, так и быть, повешу ее просушить на южном солнышке да на морском ветерке – тут уже радость до небес и слезы счастья: «Подумать только, и мне, простой тряпке, – такая высокая честь»… Ну, подсохнет – и снова на место. А как обветшает – скажу: «Хорошая была тряпка, умерла на послушании!» Швырну ее на помойку, а себе новую тряпку найду – и дело с концом.
Повезло тряпке, как вам кажется? Вспоминаете, что послушание и смирение выше поста с молитвой? Думаете, пострадала тряпка, смирилась, потерпела в этой жизни, а теперь в селениях праведных учиняется и на лоне Авраамле упокояется? Да ничего подобного. Не надо себя обманывать.
Тряпкой была она в земной жизни, тряпкой и осталась после смерти. Кроме моих сапог, другого бога у нее не было, и быть не могло: я ей об этом не раз напоминал, подбирая нужные цитаты. И, в храме стоя, она ни бельмеса не понимала, и Евангелие так шустро вычитывала, что смотрела в книгу, а видела, как говорится, фигу, гордясь к тому же своей «простой, детской верой». И если случалось ей взглянуть по сторонам, то перед глазами у нее оказывались все те же этикетки от постных пряников – да подобные ей тряпки, предметы ее зависти или гордости, смотря по тому, сколь часто или редко я вытирал о них ноги.
Всю свою спесь, лицемерие, тупость и ложь, которые исподволь завладели моей собственной жизнью, я втер, вдавил ей в лицо черными подошвами своих сапог. Горе, горе и мне, и ей, и нет нам спасения.
И вот теперь, в эту минуту, в тоске и ужасе простирая руки ко Всевышнему, я открываю для себя все те «богословские тонкости», о которых мы лишь иногда вспоминаем. Только вижу их уже не в перевернутом бинокле, а прямо перед собой, в страшной близости, в слепящем свете последней истины: что человек – не тряпка, а образ Божий; что одна-единственная человеческая душа ценится выше всей вселенной – потому что за нее, за эту душу, отдал жизнь на Кресте Христос Бог; что нет для нас иного пути к небу, чем путь Креста – путь жертвенной любви к Богу и ближнему, и нет иной возможности удержаться на этом узком пути, чем в Его Святой, Соборной и Апостольской Церкви.
Боже, даруй мне дар покаяния. Аминь.