Псевдоправославие

– Неужели не осталось больше духоносных старцев, которым открыта Божья воля?! За ними можно идти, ни о чем не беспокоясь, ни о чем не задумываясь! Что может быть лучше этого? – Лучше этого – христианство. Потому что идти, не задумываясь, за кем бы то ни было, присуще стаду баранов, а не верующим людям. И за Христом мы идем вовсе не безрассудно и не беспечно, а с глубоким вниманием к Его слову, с размышлением о Его жертве и с ответной любовью к Нему. Что же касается «духоносных старцев», послушаем святителя Игнатия Брянчанинова («Приношение современному монашеству», гл. X): «Если книга преподает советы о безмолвии… (или) говорит о безусловном послушании под руководством духоносного отца… Бог не дал нашему времени ни того, ни другого из этих жительств». И если такова была ситуация в XIX веке – что можно сказать о нынешнем, XXI?.. Только одно: оттех, кто сегодня требует себе безусловного послушания, относя себя тем самым к «духоносным отцам» (или матерям), надо держаться подальше. Ну а те, кого и в наше тревожное время можно назвать духоносными наставниками и наставницами, предлагают нам духовную помощь и совет, никогда не ограничивая нашей свободы.

– Пишу Вам письмо с надеждой на разрешение одной из самых глубоких моих проблем – отсутствие духовника…

– Проблема действительно есть, но, к счастью, она не относится к разряду «самых глубоких»: это всего-навсего одно из общих затруднений нашей сегодняшней церковной жизни, как о нем говорил приснопамятный Патриарх Алексий в Обращении к духовенству и мирянам 25 марта 2003 г.:

«…Священники и монахи, особенно молодые, часто не имеющие в достатке даже простого жизненного опыта, не должны думать о себе как о старцах-духовниках. Духовническое самозванство, руководство и советы, даваемые не от Бога, а, как говорится, от ветра головы своей, дискредитируют священника и наносят духовный вред. Да не мнят они себя духоносными старцами: «Если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму »(Мф. 15:14).

Но есть и другая крайность, которая также вызывает много нареканий. Прихожане жалуются, что есть храмы, где священники отказываются исповедовать подробно, не хотят даже выслушать кающегося, а ведь многие сейчас исповедуются впервые в жизни, имея на совести множество великих и малых грехов.

Конечно же, молодой священник не может брать на себя духовное руководство во всей его полноте, но хотя бы внимательно и с сочувствием выслушать пришедшего, ответить на его вопросы, рассказать о Церковных Таинствах, утешить, объяснить, как страшен тот или иной грех, предупредить об опасностях и соблазнах современной жизни может каждый, кто облечен саном пресвитера».

Добавим к этому немного арифметики. По статистике, у нас на Руси около сто пятидесяти миллионов человек. Пусть восемьдесят процентов из них православные, и половина из них нуждается в исповеди. Получаем шестьдесят миллионов исповедующихся (или куда больше, если учесть вновь образованные государства с православным населением). Далее: священник, с учетом его службы, дома, семьи и прихода, за неделю способен исповедовать с вниманием не более двадцати человек. Исповедоваться желательно раз в две-три недели. Итак, получаем, что для исповеди нам необходимо как минимум миллион священников…

Что же делать?.. Вспомним, что Господь никогда не оставляет Своих людей без благодатной помощи. И в данном случае у нас есть множество способов восполнить недостаток духовного руководства.В первую очередь – это такое изобилие духовной литературы, какого не было никогда за всю историю человечества (только надо привыкнуть отличать в ней драгоценную пшеницу от бесполезных и даже ядовитых плевел), кроме того, это и современные средства передвижения, связи, общения между людьми, в том числе Интернет.

– Я воспринимала нашего священника как самого благочестивого человека, как столп православной веры. А оказалось, что он позволяет себе грубости с подчиненными, доходит даже до бранных слов. Как теперь относиться к этому священнику? – Вы должны признать, что ваш первоначальный взгляд на этого священника был ошибочным (и принести в этом покаяние): «Самый благочестивый человек и столп православной веры» — это не кто иной, как Иисус Христос. А среди нас – людей – никто не свободен от греха. Плохо конечно, что этот священник так скверно ведет себя, – но от этого ваша вера, ваше мировоззрение не должно нести никакого ущерба. Сократите ваше общение с ним (соблюдая, разумеется, общепринятые правила вежливости); желательно присоединиться к другому приходу, где таких безобразий не происходит.

– Священник насильно благословил меня уйти с работы и трудиться только при храме… Прихожане говорят, что я должна безоговорочно его слушаться, потому что у него большой авторитет. Не знаю, что мне делать…

– Вы попали в неприятную ситуацию. Но, к счастью, разобраться в том, что с вами происходит, и найти выход довольно просто. Прошу вас внимательно прочесть нижеследующие строки:

«Священникам, как и Апостолам, дано знать «тайны Царствия Божия » (Лк. 8; 10). Это не есть какое-то эзотерическое тайное знание, сокрытое от непосвященных. В христианстве подлинном ни от кого нет секретов, все явно и открыто… Священник должен… входить всем сердцем и разумом в переживания людей, быть их чутким и добрым наставником, утешителем, другом.

Но и в желании быть наставником, учителем, руководителем необходимо иметь скромность и рассудительность. Православие не знает католического разделения на Церковь учащих и Церковь учимых. Часто у священника спрашивают совета, как поступить в том или другом случае. И касается это в основном житейских вопросов, а отнюдь не религиозных, не того, как спастись или как поступить в данном случае по воле Божией, как не нарушить заповеди… Сам по себе священник не носитель абсолютной истины, и священный сан отнюдь не является гарантией безошибочности суждений.

…Все христиане призваны к духовной свободе, и надо это ценить и уметь пользоваться духовной свободой, которую даровал нам Христос Господь. «Стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства… К свободе призваны вы, братия »(Гал. 5:1,13). Свобода и послушание взаимосвязаны и не противоречат друг другу.

Бог есть Отец творения, всех живущих, и поэтому все люди в едином Небесном Отце между собою братья и сестры. У Бога нет пасынков и падчериц. Более того, у Небесного Отца нет внуков и правнуков – все только дети, которые состоят в первой степени родства с Господом. Поэтому в земной Церкви, которая является отражением Царства Небесного, должны быть как бы семейные отношения. Подлинное церковное каноническое послушание – это послушание любви сына к отцу и отца к сыну, а не послушание раба, трепещущего перед деспотизмом владыки, и не самовластье барина перед униженным слугой.

Священнику в Таинстве Рукоположения дается великая власть отеческой любви, а не личного эгоистического произвола. Народ наш всегда это чувствовал и сознавал, и потому ласково называл священника батюшкой, отцом. Но, к сожалению, некоторые священнослужители, настоятели не заслуживают этого наименования, потому что ведут себя на приходе как мини-папы, мини-цезари и грубо, властно требуют беспрекословного подчинения своей, часто неразумной, воле, своему эгоизму. Так властолюбие одних создает раболепство других, и наоборот – лесть и фарисейство одних развивает чванство и мнимое величие других».

Наверное, трудно найти более авторитетное суждение по данному вопросу применительно к сегодняшнему дню Русской Православной Церкви, чем приведенный выше отрывок из Обращения Святейшего Патриарха Алексия к участникам ежегодного Епархиального собрания г. Москвы 25 марта 2003 г.

Рекомендую вам показать его всем тем, кто толкует вам о послушании и авторитете: знают ли они его происхождение? Верно ли, на их взгляд, трактуются здесь эти понятия? И если нет, то кому-то, видимо, надо порекомендовать изменить свои взгляды: либо Его Святейшеству, либо вашим прихожанкам…

Тем самым, как видно, ваш вопрос, по существу, исчерпан. Но остается еще практическая сторона дела: как вам поступить в связи со сложившейся ситуацией. Если бы я взялся диктовать, что вам делать, я бы сам непростительно нарушил те принципы, о которых говорит в своем послании Святейший Патриарх. Поэтому начну с того, что напомню вам: Сам Господь и ваша молитва, данный Им здравый смысл, рассуждение, жизненный опыт и такт помогут вам на жизненном пути. Только избегайте резких, непродуманных, безоглядных шагов. Помните: чувство меры – это глубоко православное чувство, и по уклонению от меры можно нередко судить об уклонении от Православия.

Помимо этого, попробую дать вам несколько конкретных советов – именно советов, ценность и применимость которых вы определите самостоятельно.

• Избегайте осуждения священника, который пытается подобным образом «руководить» вами, осуждения как внутреннего, так и особенно внешнего. Избегайте дискуссий с прихожанками на тему ваших отношений с ним, не пересказывайте ничего, что было сказано вами или им на исповеди (для чего и существует тайна исповеди!). Не давая пищи любителям поговорить о чужих делах, вы делаете доброе дело им, и себе, и священнику и опрокидываете все планы дьявола, которые он, безусловно, строит в этой связи.

• Если в приходе есть другой священник, начинайте исповедоваться у него. Начните вашу исповедь с трезвого, самокритичного взгляда на себя, на свои упущения и слабости (ведь и в самом деле, если бы вы были твердой, спокойной и умиротворенной, то вы без всякой паники отнеслись бы к мнениям и суждениям окружающих), а о священнике, который пытался «руководить» вами, говорите как можно меньше. Можете сказать просто, что по вашей слабости вы чувствуете, что общение с ним не приносит вам духовной пользы.

• То же самое можно сделать и перейдя в другой приход. Снова повторю: будьте крайне внимательной, избегая осуждения духовенства и прихожан старого прихода и на исповеди, и в частных разговорах. Вполне вероятно, что в условиях нормальной приходской жизни скоро вы будете смотреть на весь этот эпизод совсем другим, гораздо более спокойным взглядом.• И, наконец, в качестве крайней меры, особенно если такие конфликты с верующими у этого священника происходят регулярно, вы должны искать помощи у благочинного или архиерея. Изложите существо дела сжато и четко, письменно или устно: будьте не обвинителем, а беспристрастным свидетелем. «Насильственное благословение» и тому подобные особенности непременно вызовут у вашего священноначалия серьезную озабоченность, а какие выводы оно сделает и какие меры примет – это уже ему виднее.

– Я прожила в монастыре некоторое время, а затем решила вернуться на работу. Тогда меня стали запугивать: «Ушла из монастыря – предала Бога. Отказалась от батюшки – отреклась от Христа. Если пойдешь против батюшки. пеняй на себя! У всех, кто уехал из монастыря без батюшкиного благословения, в жизни огромные несчастья…» Мне делается от этого очень страшно, я не знаю, правильное ли решение я приняла…

– Вероятно, правильное – если такое запугивание у них в порядке вещей. К тому же в результате вашего решения уехать вы смогли трезво взглянуть не происходящее, узнать, какими методами у человека похищают свободу и много ли у них общего с христианством.

Посмотрим внимательнее на «неизбежные несчастья». Допустим, кто-то «дерзнул» уехать из монастыря. Возможно ли, что у него после этого в жизни абсолютно все будет гладко и благополучно? Разумеется, нет: скорби и трудности есть у каждого. А раз так, то услужливое раболепие всегда найдет пишу для злорадства по поводу «Божьего наказания за непослушание батюшке».Но впечатлительным душам (к числу которых вы относитесь) этого логического рассуждения не всегда достаточно: страх за себя, за близких остается и продолжает мучить вас… Что делать? «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх», – говорит апостол Иоанн (1Ин. 4: 18); попробуем последовать его совету. Вместо неприязни и подозрительности взгляните на этих людей с состраданием, помолитесь о них – и ваш страх исчезнет навсегда.

– Моя жена отказывается приступать к любому делу и принимать любое решение, если она не получит на это благословение священника. Как мне надо поступать? – Очень просто: с помощью священника, который, надо надеяться, понимает, в чем дело, – растолковать вашей жене, насколько она не права и насколько опасно ее заблуждение. Вот что говорит, например, по этому поводу известный греческий архимандрит Ефрем, игумен Ватопедского монастыря на Афоне, наследник школы преподобного Иосифа Исихаста: «Если мирская жизнь проводится в монашестве, то это ошибка. И если монашеская жизнь проводится в миру, то это тоже ошибка. Неправильно спрашивать своего священника благословения покупать дом, машину или подобное. Однажды посетил святую гору один господин и поделился своей проблемой. Он предложил своей жене сопровождать его в одну поездку. А она отвечает: «Я поеду, если меня благословит мой духовник». Супруг спрашивает меня, как поступать, что отвечать ей. Я ему сказал: «Передайте своей супруге: пусть она выйдет замуж за своего духовника». Духовника мирские люди должны спрашивать о нравственных проблемах: что грех, а что не грех. Другие вопросы должны решаться внутри семьи. Иное дело – получить благословение как напутствие в какую-то поездку, и иное дело – благословение как разрешение. Мы можем также спросить мнение нашего духовника по какому-то вопросу. Но это не значит, что если мирянин не узнает мнения своего духовника, то это будет грех – иначе мы действительно превращаем нашу жизнь в духовное рабство».

– Когда я училась в православной школе, один батюшка считался нашим духовным отцом. Каждый вторник я должна была приходить к нему на исповедь, он закрывал железную дверь часовни – и начиналось настоящее психологическое насилие… Мои чувства трудно описать: это страх, эмоциональный плен, тревога, обида, вина – также и нынешнее чувство вины за то, что я до сих пор не могу вернуться к Богу и Его Таинствам.

– Все мы ценим медицину, уважаем труд врача и видим прекрасные результаты лечения. Но бывают ведь и врачебные ошибки, встречаются и олухи в белых халатах, и прямые шарлатаны. Прискорбно, согласен. Но будем ли мы по этой причине отворачиваться от медицины как таковой? Конечно нет. Если в поликлинике нас направят на электрошок вместо кардиограммы, мы пойдем в другую поликлинику, а с этой пускай разбирается горздрав или прокуратура.

Вот, собственно, и вся логика вопроса.

Вам поможет любой нормальный священник, по возможности опытный. А пока читайте хорошие книги, слушайте серьезные добрые проповеди и беседы. Мне лично больше всего придают уверенности и бодрости духа обращения Святейшего Патриарха, именно потому, что это Патриарх, а не просто отдельно взятый уважаемый профессор или архиерей: в его обращениях мы слышим ответственный голос Предстоятеля Русской Церкви.Если Патриарх что-то говорит, а кто-то из духовенства продолжает гнуть свое, то пускай они исправляются с помощью Божией и священноначалия, – а нам по дороге с Церковью и Патриархом.

– Если Церковь свята, то откуда берутся такие лжепастыри, которые запугивают или «насильно благословляют» верующих, «мини-папы и мини-цезари», как назвал их приснопамятный Патриарх Алексий II?

– Церковь в самом деле свята, но люди – далеко не всегда. Церковь свята своей Главой – Христом, свята теми дарами добра и любви, которые Господь дает ей Сам и через Своих святых угодников. Когда же мы начинаем искать святости в людях вместо Христа, нас неизбежно ждут глубокие разочарования и тяжкие скорби.Откуда в Церкви лжепастыри, лжестарцы, мини-папы и мини-цезари? Гордость – мать пороков, если не всех, то очень многих. Отсюда вырастает и примитивное стяжательство, и чванливое тщеславие, и обольщение своими прошлыми успехами, и многое-многое другое. Но особенно опасен смертельный яд властолюбия, яд наслаждения своей властью над душами верующих, рабски преданных людей, тех, кого ты из рабов Божиих превратил в своих собственных рабов, в «расходный материал» для своих прихотей и нужд. Редко кому из отравленных этим ядом удается найти противоядие – смиренное покаяние перед лицом Спасителя.

Но что самое печальное, вина за их гибель в значительной мере ложится на нас самих… Ведь порабощаемся мы не насильно, а добровольно. Кто отнимает у нас собственную свободную волю и подчиняет воле чужой, что заставляет нас быть рабами? Ничто, кроме собственного невежества, лицемерия, духовной лени и безответственности. Недаром поэтому предупреждает нас Святейший Патриарх, что «лесть и фарисейство одних развивает чванство и мнимое величие других».

О монашестве

Новый год

Я в городе сто лет не была. Правду говорю: еще с тех пор как техникум окончила. Сначала на новом месте так все было увлекательно – самостоятельность, взрослая жизнь, – а потом пошло-покатилось, и не до того уже, чтобы к своим в гости ездить. Они-то ко мне тогда приезжали, да что толку. Так бы и докатилась, но Господь не допустил. Потом уже тут жила, с мамой переписывалась. Вот на Новый год и собралась. К матушке игумении пошла, боялась – не благословит вовсе или скажет: «Давай быстро, туда и обратно». Думала, как буду ее уговаривать. А она сама спрашивает: «Сколько, думаешь, надо пробыть-то у своих? С недельку, две? Смотри, Пятую заповедь не нарушай!» Благословила меня, а потом улыбнулась, будто наперед знала, и говорит: «Ну, мол, как получится. Получится, так и поскорей возвращайся». Хотела сразу ехать, да тут сборы. Надо же с собой что-то взять. В магазин и не ходи при этих ценах. Деньги-то у меня откуда? Было из вышивок кое-что, да спасибо отец Зосима меду дал большую банку. Сколько уже платье свое голубое не надевала: стала примерять – мешок мешком. Опять время ушло. Только тридцать первого и отправилась, с первой электричкой. Помню, как мне тогда весело было. Сижу у окна, огоньки навстречу, платформа за платформой, с детства знакомые названия. Потом светать потихоньку стало: белые поля, дороги, деревни. Глаза-то отвыкли. Все представляю, как это я домой-то приеду? Но потом народу в вагоне прибавилось, стало не по себе. Сидят прямо передо мной незнакомые люди, в полутора метрах, и смотрят в глаза. Я – в сумку, за молитвословом, думаю: «Утреннее правило-то я не прочитала… Как раз время подходящее». Вокзал – нечто неописуемое. Улицы, троллейбусы, автобусы, и толпы, толпы людей. Сумки тащат, рюкзаки. Лица вроде праздничные: Новый год. Какой-то он у меня будет, этот праздник? И год какой будет?… Добралась, наконец. Обнялись, расцеловались, ну, все как полагается. Осмотрелась. Дома все непривычное, будто и не здесь я росла. С невесткой познакомилась. Старший племянник уже разговаривает, младший в пеленках. Мама с папой вроде и не постарели, а брат, пожалуй что и постарел. Морщины на лбу. И с первой же минуты началось. Папа рюмки вынимает: «Ну, со свиданьицем». Я говорю, пост сейчас, нельзя, – а его аж, бедного, перекосило, только я про пост сказала. Я сразу Пятую заповедь вспомнила: что поделаешь, думаю, придется с ним выпить. Только брат за меня вступился: оставь, говорит, отец, не нажимай на нее, вечером успеешь, мол, нагрузиться! Вот такие разговоры. Тут, впрочем, особенно и не до меня стало. Мама с невесткой рысью носятся, готовят угощение будто на полк солдат. Спрашиваю, кого ж вы наприглашали? Никого, говорят, все свои: сестра с мужем, еще кто-то. Куда ж еды-то столько? Половина ведь в ведро пойдет. Мама смотрит на меня, словно я с луны свалилась: «Ты, говорит, дочка, у меня там совсем одичала, отвыкла, бедненькая, от культурной жизни». Брата в который раз в магазин снаряжают. Можно подумать, денег у них куры не клюют, а живут-то впритык. Приходит брат, вынимает из сумки банку огурцов и говорит шепотом: «Это для тебя» – будто у нас с ним секрет какой-то. Я не поняла сперва, спасибо, говорю, почему только для меня? Потом дошло до меня: это он мне ради поста купил, чтобы мне скоромное не есть. Три литра огурцов, в самый раз Новый год встретить. Подошла, поцеловала его.

К вечеру суета улеглась. Все готово, стол накрыт, ломится, до гостей еще долго. Думаю, как раз с родителями поговорю, расспрошу их обо всем, о себе расскажу потихоньку… Куда там. Включили телевизор, да погромче: папа жалуется, что плохо слышит. Атам что смотреть, что слушать, Господь свидетель! Я заикнулась было, они на меня вдвоем и накинулись: ты, мол, со своими монастырскими замашками к нам не суйся, тебе церковники мозги-то накрутили против цивилизации, но с нами это не пройдет, мы люди интеллигентные. И вот сидят, каналами щелкают. Будто алкоголики над бутылкой.

В общем, одно расстройство. А как пришли гости, да как сели за стол, то просто хоть плачь. Телевизор-то не выключили, ни-ни. Просила хоть на минуту звук убрать, молитву прочесть перед едой, так мама такое высказала, прости ей Господь… Она совсем другая на самом деле. Простым глазом видно, как ее изнутри накручивает.

И вот сидим за столом, все вместе. Ладно бы еще телевизор, это вроде как посторонний шум. Но застольные-то разговоры ничем не лучше, сами знаете о чем, уши вянут. Родные ведь мои, я с ними выросла. Родные – и чужие. Чем им помочь? Чуть не разревелась тогда.

Как раз и двенадцать часов. Все поднялись – кто уже и с трудом, – заговорили важными голосами, стали чокаться. Я налила воды в бокал, говорю: «Господи Христе Вседержителю, помоги моим любимым, молитвами Пречистыя Твоея Матери, святителя Николая Чудотворца и меня грешной», поклонилась всем, перекрестилась и выпила. Смотрю, брат крестится украдкой.

Невестка пошла малыша кормить, и я вслед за ней, легла спать у них в комнате. Утром проснулась, вышла тихонько на улицу. Уже светать начало, а город спит: Новый год. Мороз; чуть-чуть снегу свежего выпало за ночь. Пошла кругом квартала, прочла утренние молитвы, спела акафист. Рассвело, небо розовое, снег розовеет, искрится. Я и не замерзла совсем. Возвращаюсь, думаю, может сегодня по-другому будет? Подхожу, а за дверью – точь-в-точь цепных псов в обезьянник спустили: день начинается с телевизора…

Завтракать сели с мамой вдвоем. Спрашивает: «Надолго ли к нам приехала?» Подумала секунду и говорю: «Где ж надолго, мамочка, надо быстро, туда и обратно. Теперь вы ко мне в гости приезжайте, буду ждать».Первого и возвратилась. Народу в электричке никого. Вхожу в ворота, навстречу матушка игуменья идет, благословляет: «Ну, слава Богу, вовремя вернулась! – Почему вовремя, матушка? – Ты у нас всегда вовремя… Ступай скорее, всенощную будем служить батюшке Иоанну Кронштадтскому».

– Не могу понять, что мне делать: искать ли себе мужа или идти в монастырь. Помогите, пожалуйста…

– Понять это невозможно. Это можно лишь испытать, узнать на опыте, опыте духовном и практическом.

Иными словами, надо жить и внимательно наблюдать за жизнью, трезво оценивая обстановку, приучаясь отличать добро от зла, святую Божию волю от своей собственной, капризной и испорченной: «Все испытывайте, хорошего держитесь» (1Фес. 5: 21) – и Господь вам поможет.

А чтобы жить и держаться доброго, то есть уклоняться от греха, столь распространенного в нашей сегодняшней жизни, вот несколько практических соображений:

• Женщина не должна «искать себе мужа» – иначе она неминуемо попадет в беду. Можно, однако, положиться на помощь и посредничество надежных, благонамеренных друзей.

• Человек вступает в брак сразу, одним порывом души. Никакой «пробный брак», по существу, недопустим и невозможен. Брак требует большой отваги, решимости и готовности ко взаимной жертве.

• Путь к монашеству, в отличие от брака, состоит из ряда последовательных шагов, которые длятся иной раз по многу лет: за это время человек вполне успевает узнать и почувствовать монашескую жизнь.• Брак и монашество – два устойчивых состояния человека, который принес обет верности. Жизнь вне брака или монастыря по самой своей природе менее устойчива: не исключены колебания в ту или иную сторону.