Пути Деоруса

Откликнувшийся высокий худой мужчина с собранными в хвост – на манер прически жрецов – седыми волосами внимательно смотрел на приближающегося судью. Светло-голубые глаза казались неживыми. Полные губы отливали синевой, что вместе с бледным отекшим лицом делало легионера похожим на утопленника.

— Вот и он, господин, — сказал торговый капитан, дождавшись судью. — Грамота-разрешение, все честь по чести. — Он протянул пергамент Откликнувшемуся, слегка коснувшись его руки. Легионер вздрогнул, его лицо исказилось от отвращения, но он быстро взял себя в руки и аккуратно передал разрешение одному из своих подручных.

— Мы рады приветствовать слугу Весов на нашем острове. — Бесцветный равнодушный голос мужчины совсем не сочетался с вычурными словами. Он отсалютовал и расправил плащ, украдкой проведя по нему ладонью, будто вытирая ее. — Меня зовут Хилоб Орека, я командующий этой крепостью.

— Ганнон, судья милостью Избранников, слуга Гирвара, как вы уже подметили, — представился юноша и улыбнулся, но, не дождавшись ответного дружелюбия, формально поклонился. Глядя вниз, он заметил, что командующий снова отряхивал руку: теперь уже о штанину. — Вы специально вышли встретить нас? Это большая честь.

— Нет, простите. Я просто люблю прогуливаться в сумерках. Ахон, — командующий обратился к одному из легионеров, — вели подготовить покои для королевского судьи, остальные… — Тут его внимание привлек подошедший Роннак и заодно Иссур. — А вы кто?

— Иссур Лизарис, Морской Легион, — отчеканил парень, отсалютовал и добавил: — Но здесь я не по долгу Откликнувшегося — сопровождаю судью.

— Лизарис, славный дом. — Хилоб говорил вежливые слова, но интерес из его голоса стал исчезать, как только он понял, что гости не имеют отношения к делам Легиона. Он отсалютовал обоим и даже не стал спрашивать имя подземника. — Ганнон, прошу вас зайти на чашу вина, и вы, должно быть, голодны с дороги?

***

Покои Хилоба определенно производили впечатление, но не совсем такое, какого ждешь от старого морского легионера. Подобного количества диковинок не держали у себя ни Боннар, ни Иннар с их исследованиями. Символы богов, книги, навигационное оборудование были расставлены по комнате, на первый взгляд, в хаотичном порядке. Кроме ценностей были здесь и совсем странные экспонаты: куски камня и угля, мелкие самородки металла. Все они были аккуратно разложены на полках, некоторые даже подписаны. В комнате царил легкий запах смолы от чадящих медных ламп, хотя основной свет давали все-таки свечи.

Фигурка Адиссы тоже была своеобразной: длиннорогая и с длинной шерстью. Золотая – с зелеными копытами и рогами – она была выполнена необычайно искусно, можно было различить чуть ли не каждую шерстинку. Командующий подвинул кресло для судьи и занял свое – массивное из темной древесины и украшенное резьбой. Ганнон еще не успел поудобнее устроиться, как перед ними уже оказался поднос с угощением и небольшим деревянным бочонком. Слуги здесь были вышколены строже, чем у иных Видевших.

— Давно вы здесь? — Юноша решил начать беседу первым.

— Пятнадцать лет. — Хилоб поставил бочонок вертикально и уверенным движением вытащил деревянную пробку, раздался скрип, а затем громкий хлопок. Послышался странный запах, будто в лавке у травника. — Многие говорят, что это та же ссылка, но я нахожу это место завораживающим.

Откликнувшийся разлил напиток в стеклянные бокалы. Ганнон ожидал увидеть вино, но, похоже, это был эль, только очень пенный и со странным запахом. Он не стал обижать хозяина и отпил. Вкус был абсолютно новым для юноши, он тщетно пытался вспомнить что-либо похожее: «Полынь, молков корень, селаноцвет… нет, все не то».

— Ох, вы говорили, что-то про чашу вина. — Ганнон отставил в сторону стакан, борясь с желанием чихнуть от покалывания в носу. — А это совсем молодой эль.

— Мои извинения, судья. — Хилоб выглядел смущенным, насколько вообще можно было судить по его флегматичному лицу. — Мне часто говорят, что я совсем отуземился, — он указал рукой на бочонок, — это не вино, а вино, — даже тонкое восприятие Ганнона едва смогло уловить нюанс в интонации, — то есть местная выпивка, тут часто делают такое различие. Проведете здесь немного времени, научитесь это слышать.

— А что за вино? — Юноша попытался изобразить местный говор, на что командующий покровительственно кивнул. Удивления в его глазах не было, значит, не вышло воспроизвести сразу. Теперь Ганнон вспомнил, что так говорили и циркачи. — Никогда не пробовал такого.

— Его почти не вывозят, и это большая потеря для Деоруса, — пояснил Откликнувшийся, подливая себе еще. — Но богам угодно, чтобы многое на этом острове было неповторимо. Это и правда эль, приправленный местной травой, что растет к северу от горы, на стороне, открытой Шторму. Но эль не молодой.

— Почему тогда он такой… игристый? — Ганнон сумел-таки подобрать слово, глядя на пузырьки в стеклянном бокале.

— Этот секрет аторцы не раскрывают чужим, даже мне, — улыбнулся Хилоб. — Сколько бы я ни жил здесь. — Он замер, глядя на свой напиток, будто совсем позабыл о госте.

— Первый раз вижу, чтобы эль подавали в стекле. — Судья нарушил неловкую тишину. — Мой наставник считал это обязательным только для вина.

— Наставник? Судья или почтенный по ту сторону гор?

— Служитель Вортана, я никогда не был в землях неардо, — решил уточнить Ганнон.

— О, интересно! — В глазах Откликнувшегося и вправду возникло искреннее любопытство. — Вы сведущи в священных текстах? Так вы пришли к весам Гирвара?

— Не настолько сведущ, как хотелось бы, — ответил юноша. Высокопарная речь легионера выводила его из равновесия. — Но старый жрец знал толк в напитках, и эль он считал отражением Гирвара, — с улыбкой произнес Ганнон, решив разрядить обстановку.

— Это почему же? — настороженно спросил Хилоб: судя по нервно дрогнувшим уголкам его губ, юмор гостя остался им непонят. А ведь сам Ганнон предостерегал Боннара от таких вот шуточек.

— Кхм, зерно, конечно, — судья смутился под взглядом бесстрастных, будто бы рыбьих глаз собеседника, — имеет к нему прямое отношение. Цвет пены походит на кость, — продолжил Ганнон, вздохнув: он уже жалел, что упомянул об этом. — И это единственный напиток, двухцветный от природы.

— А ведь и верно! — вдруг радостно воскликнул легионер, откинувшись на спинку кресла и разглядывая бокал. — И те самые цвета, и единственный двойственный бог! И в таком простом предмете! — В глазах Хилоба снова загорелся искренний интерес. — Слуги Вортана мудрее многих, и тем это великолепнее, что мудрость они черпают в простых вещах. Высокомерие, которое порождает этот остров… Благодарю вас за урок!