Пути Деоруса

— Откуда же тут взяться высокомерию? — осторожно спросил Ганнон, которого начинал пугать не в меру просвещенный Откликнувшийся. — Это же не Арватос.

— Город богов, да, — подхватил командующий и принялся объяснять уже немного спокойнее: — Но этот остров примечателен тем, что стоит на границе изведанного мира. Вернее сказать – стоял, до Дара. Теперь же он хранит равновесие, располагаясь между старым миром и новым, — он указал на стойку весов, символ Гирвара, — своего рода опора.

— Не вы один так думаете, — тихо отметил Ганнон, вспомнив слова Избранника.

— Ваше прибытие именно в сумерки тоже о многом говорит, — воодушевленно продолжил Откликнувшийся, похоже, не услышав реплики Ганнона. — Нахождение здесь, особенно столь долгое, дает возможность взглянуть на мир по-новому. Я все ждал, бродил в сумерках и ждал чего-то, было тревожное чувство. Может быть, ваше появление что-то значит, а может, нет. Вы не первый такой гость здесь, признаться, в последнее время я ожидал от каждого прибывшего чего-то судьбоносного.

— Мои цели вполне земные, уверяю вас, — ровным голосом ответил юноша, поерзав на сидении. Он отхлебнул еще странного эля: тот нравился ему все больше, несмотря на горечь. Судья потянулся к бочонку одновременно с Хилобом, тот громко выдохнул и быстро убрал руки. Мгновение спустя легионер заставил себя улыбнуться и жестом пригласил Ганнона первым взять напиток. Юноша сделал вид, что заметил не его странную реакцию, а лишь искреннее гостеприимство. Налив себе еще, он продолжил: — Всего лишь проверяю монетный двор по воле Избранника. Ну и декрет о Покорности, само собой.

— Двор чеканки податного знака, — машинально проговорил Откликнувшийся, продолжая задумчиво смотреть на весы. — От души советую не называть там курумовый знак монетой. Это могут счесть оскорблением.

— Мне стоит бояться чеканщиков? — усмехнулся Ганнон.

— Там не очень любят, когда нарушают их уклад. — Командующий загадочно улыбнулся. — Что же касается аторцев и их покорности… — Он открыл шкатулку, достав мягкий желтоватый лист. — Без этого тут не пройдешь.

— Это такой пергамент? — удивился Ганнон, держа в руках легкий, гибкий лист, на котором было разрешение на свободное перемещение по всем владениям на островах.

— Все так ошибаются, — ответил Откликнувшийся, прикрыв глаза. — Это можно назвать и пергаментом, но для этого у них есть и отдельное слово. Называется «бумага».

***

Обещанные покои, в которые поселили судью и его свиту, представляли собой целый этаж одной из высоких башен. На нем было четыре комнаты: просторно, но оттого холодно, похоже, здесь давно никто не жил. По пути Ганнон проходил мимо казарм Откликнувшихся, где все было иначе: людно, душно и весело. На странно одетого гостя там смотрели с дружелюбным любопытством.

Иссур и Роннак сидели в комнате Ганнона у разожженного очага, рядом высилась целая гора дров. Подземник был мрачен и кутался в плащ, словно стремился отгородиться от ненавистного острова. Морской легионер тоже сидел молча, но по лицу его блуждала мечтательная улыбка. Запах от огня шел такой же, как и от ламп в покоях командующего. Хотя нет, не от очага: здесь Ганнон тоже увидел слегка чадящие металлические лампы.

— Свечи варвары не зажигают, — проследив за его взглядом, пробурчал подземник. — И нам не дали! Сказали, только лично в руки судье, хах! Понабрали слуг из местных.

— Здесь свечи – роскошь. Далеко везти, — пояснил Иссур, взял лампу и внимательно рассмотрел: небольшой огонек давал маленькое, но яркое оранжевое пламя. От него шла тонкая, еле различимая струйка черного дыма, пахнувшего смолой.

— У вас тоже есть, как их? Бумаги? — спросил Ганнон, указав на два листа, придавленных к столу мечом в ножнах.

— Да тут никуда не пройдешь, пока их не получишь, — пожал плечами Иссур. — Если плывешь дальше, в Колонии, то бумаги не нужны, а мы будем на Аторе, поэтому вот…

— Правильно, что все пишут. За этими нужен догляд, чтобы ничего лишнего не наделали, — сердито буркнул Роннак.

— Мне сказали, что ее получают из дерева, — произнес Ганнон, глядя на Иссура, — с помрачневшим Роннаком судье говорить не хотелось. Казалось, что невозможно быть еще более ворчливым, чем подземник был на корабле, но у него это все же получалось. Страшно подумать, что будет на самом острове.

— А что у них не из дерева? — язвительно прокомментировал подземник.

— Да, гора и та зеленая! — Иссур по очереди выжидательно посмотрел на обоих товарищей, но не заметив предполагаемой реакции, поспешил пояснить: — Так… у нас шутят про Атор, кхм. — Он смутился. — А дерева тут много растет, Шторм близко, дров вот тоже полно, и в лампах сок этих, как их… забыл.

— Доплывем до Атора – спросим, — с улыбкой проговорил Ганнон, и молодой легионер немного успокоился. — Я вот слышал, что брухт напоминает кору местного клена.

— Пустые клены, — закивал юный Лизарис, — но они довольно редкие, а так, в основном, ели тут растут. Очень быстро, их все время рубят. — Он изобразил руками движение топора.

Вскоре слуги – угрюмые ребята со взглядами в пол – принесли свечи, еду и выпивку. Стало светло, а огонь, наконец, согрел комнату. Ганнон открыл двери в соседние помещения, где не было очагов, благо дров хватало. Вся еда была из Колоний: сосиски и сыр с Ворнака были привычными на вкус, а вот серый хлеб из зерна с Гирсоса был гораздо приятнее, чем в Виалдисе, — время в дороге сильно портило зерно. Атмосфера была приятная, но спутникам Ганнона было не по себе: они то и дело переглядывались, еду брали смущенно и ели нехотя.

— Что-то не так? — спросил их юноша.

— Да, не по-людски это как-то, — хмыкнул подземник. Он обвел рукой стол и потер пальцы друг об друга.

— Это, конечно, не дом, но раз уж мы тут спим-едим, — согласился Иссур, — Адиссы не хватает.

— Понимаю. — Ганнон почесал затылок. — Мы все в гостях у командующего, это все один дом. В его комнате я коровы касался, а вы – моя свита. Приговор! — Он прикоснулся к месту над головой, где должна была быть судейская шапка, и протянул вперед, как делал на настоящих судах. Иссур усмехнулся, а Роннак лишь пожал плечами, но дальше дело все-таки пошло веселее. С благословения Адиссы легионеры потянулись к выпивке. В отличие от еды, она точно была местной: запах узнавался безошибочно. Бочонок принесли из запасов командующего с запиской от него же, Ганнон заметил ее только когда бочонок подняли.

— Что там пишут? — поинтересовался Роннак, не прекращая жевать.

— Надеется, что вам напиток тоже придется по вкусу. — Ганнон постучал по бочонку. — Желает приятного вечера.

— Ох, боги, ну, положим, этой их бумаги у них полно, но чернила им не жалко на такое? — Иссур повертел в руках небольшой желтоватый квадрат.

— Да, странное место, — подытожил Ганнон и вздохнул, краем глаза заметив, что Роннак одобрительно кивает. То, что их с подземником мысли наконец совпали, уверенности вовсе не внушало.