Пути истории

Наступила не шестая постсредневековая фаза стабильного абсолютизма, а пятая фаза феодальной раздробленности, неустойчивых границ и непрерывных кровавых войн. Самая страшная в мире война произошла вовсе не в Европе XX в., а в Парагвае в 1864—1870 гг. [109]

Несколько иначе, чем в испанской Америке, развивались условия в Бразилии. Открытая в 1500 г. португальским мореплавателем Кабралом, она отошла к португальским владениям согласно формальному толкованию Тордесильясского договора, составители которого не подозревали о существовании здесь земли. Побережье было обследовано, а вновь открытым мысам и рекам дал названия в 1501 г. Америго Веспуччи. Однако заселение Бразилии началось лишь в 1533 г. Берег Бразилии был разделен по карте на 15 «капитанств» (или феодов), причем каждый участок был отдан в распоряжение знатным португальцам, получившим звание «дарителей». Им разрешено было основывать города, раздавать земли, назначать чиновников и собирать налоги с местного населения. Португальский король оставил за собой право сбора таможенных пошлин и монополию торговли бразильским красным деревом [110] . Из «дарителей» только двое имели успех: на юге — Соуса, наладивший вывоз ценного леса, обследовавший большую территорию, и в районе Пернамбуко на севере — Перейра, превративший свой надел в огромную плантацию сахарного тростника. В 1549 г. бразильские владения были непосредственно подчинены португальской короне. Большую роль сыграли миссии иезуитов, действия которых здесь были более плодотворны, чем в Парагвае. Им удалось в 1574 г. провести закон, запрещающий принудительный труд индейцев, с которыми вместо этого заключались «добровольные» соглашения. Индейцы, по-видимому, начинали разбегаться, и все это привело, конечно, к массовому завозу негритянских рабов из Африки.

109

Парагвай с 1610 г, составлял своего рода республику ордена иезуитов. Поначалу они не только занимались крещением индейцев, но и брали на себя заботу о защите их интересов и обучали земледелию. Однако вся земля была объявлена собственностью ордена, и непривычная и тяжелая работа в качестве батраков, частые эпидемии и мятежи привели к катастрофическому падению численности индейского населения. В 1768 г. иезуиты были изгнаны из Парагвая. После этого страна управлялась весьма жестокими диктаторами; территория ее заметно расширилась за счет соседних областей. Страна богатела и привлекала к себе предпринимателей. К середине XIX в. Парагвай вплотную подошел к переходу в капиталистическую фазу. Но его положение осложнялось отсутствием выходов к морю и спорами с Бразилией, а также с Аргентиной по поводу использования р. Параны. Агрессивная политика парагвайского диктатора К. А. Лопеса вызвала губительную войну 1864—1870 гг. с «тройственным союзом» Бразилии, Аргентины и Уругвая, в ходе которой отчасти от военных действий и репрессий, отчасти от голода Парагвай потерял почти 70% женского и 90% мужского населения. В Европе эти события прошли почти незамеченными. Жюль-верновские дети капитана Гранта, пересекая Аргентину в марте 1865 г., не заметили аргентино-парагвайской войны.

110

Бразильское красное дерево (Caesalpinia) дает красную краску и денную твердую древесину, используемую, между прочим, для изготовления мебели и т. п.

В 1555 г. французы попытались создать в Бразилии свою колонию как убежище для преследуемых во Франции гугенотов. Но эта колония оказалась неприбыльной, и к тому же здесь вновь разгорелась отчаянная борьба между гугенотами и прибывавшими туда же католиками. Французы были изгнаны португальским генерал-губернатором Мем де Са, который на месте бывшего их поселка основал город Рио-де-Жанейро. В XVII в. происходили нападения нидерландского флота на бразильское побережье (Португалия, а тем самым и Бразилия в то время были подчинены Испании, ведшей войну в Нидерландах).

Огромное значение для Бразилии имело открытие здесь в 1693 г. больших залежей золота, что вызвало новый приток иммигрантов. Одновременно Бразилия, нарушив Тордесильясское соглашение, стала распространять свои владения на Амазонскую низменность и области, примыкающие к Андам. Мало того, португальцы постоянно совершали набеги ( бан дейры) на испанские области на западе континента.

Местное индейское население равнин и джунглей, с самого начала очень малочисленное (оно жило в первой фазе исторического процесса), постепенно оттеснялось в мало удобные для колонизации места. Тем не менее кое-где заключались и смешанные браки, и один из индейских диалектов, тупи-гуарани, в ряде районов был принят в качестве языка общего взаимопонимания наряду с португальским — общим языком всех колонистов, включая рабочих на плантациях, скотоводов, горняков, а также индейцев и негритянских рабов, занятых на тех же плантациях и в рудниках.

Португальцы, однако, никогда не выступали как организованный господствующий класс: та смешанная нация, которая теперь называется бразильцами (включившая в XIX— XX вв. множество немцев, итальянцев, арабов и др.), менее большинства других народов мира испытывает национальные предрассудки; браки между белыми, черными и индейцами обычны, так что среди нынешних бразильцев трудно найта людей, которые могли бы считать себя чистыми португальцами, и этот процесс смешения начался уже в XVII в.

Хотя в Бразилии менее четко, чем в Новой Испании, прослеживается смена фаз, все же можно отнести бразильское общество XVI—XVIII вв. к третьей фазе, образовавшейся поверх первой, и к зачаткам четвертой.

Весьма своеобразно сложилась дальнейшая судьба Бразилии. Изгнанная в ходе наполеоновских войн из Лиссабона, португальская королевская династия перенесла столицу в Рио-де-Жанейро; позже Бразилия формально отложилась от Португалии, сохранив государственную форму империи (1822 г.). Королевское, а затем имперское правительство приняло ряд мер для модернизации и даже либерализации политической жизни страны (покровительство внешней торговле, парламентское правление и др.), однако при этом в ведущей отрасли хозяйства — аграрной — сохранялось чисто рабовладельческое устройство. Рабовладение было окончательно отменено лишь в 1888 г., а в 1889 г. был свергнут император Педро II и Бразилия была объявлена республикой. Этот политический переворот фактически оформил переход бразильского общества от четвертой фазы (имперской древности) к эмбриональной седьмой (капиталистической).

А что же стало с аборигенным населением Латинской Америки? Популяции, жившие в первой фазе, по большей части исчезли с лица земли. Совсем недавно вымерли последние огнеземельцы, гибнут последние жители бассейна Амазонки, особенно в связи с массовой вырубкой тропических лесов. Популяции, жившие во второй фазе, по большей части метисизировались и редко где сохранили первоначальные языки. Исключение составляет тупи-гуарани, являющийся наряду с испанским языком литературным языком в Парагвае; на его диалектах говорят кое-где и в соседних странах.

Лучше всего, как можно было ожидать, сохранились языки народов, достигших перед испанским завоеванием третьей фазы исторического процесса. На языке аймара говорит свыше 1 млн. человек в пограничных районах Перу и Боливии, из них очень многие — только на аймара; есть и своя литература. На языке кечуа («инкском») говорит около 10 млн. человек (частично, конечно, эти люди двуязычны), главным образом в Перу и Эквадоре, но также в Боливии и (в небольшом количестве) в Чили и Аргентине. Есть литература, издаются газеты.

Некоторые группы крестьянского населения в Мексике и Центральной Америке сохраняют говоры, относящиеся к аборигенным лингвистическим семьям.

Разговорными аравакскими диалектами джунглей Бразилии, Колумбии и Венесуэлы и карибскими в Гайане и в соседних областях пользуются малочисленные и быстро исчезающие племенные группы. Об индейском населении Северной Америки — в другом месте.

Излагая историю Латинской Америки, мы вышли за пределы пятой фазы исторического процесса. Еще раз подчеркнем, что наиболее характерная черта пятой фазы — отсутствие ощутимого движения вперед, разве что (в очень небольшой мере) технологического (прежде всего в оружейном деле), но совсем никакого — в жизненном уровне. Заметим также, что и в первой фазе (первобытности), и в третьей фазе (ранней древности), и в пятой фазе (раннего средневековья) наблюдается длительное топтание на месте (отчасти, но не только по экологическим причинам). Иногда наблюдается затухание целых цивилизаций, а также случаи развития в сторону от магистрального пути и даже запутывание линии развития в клубки, с трудом распутываемые.

Изучение пятой, да и других нечетных фаз исторического развития особенно ясно демонстрирует неоднозначность и противоречивость перемен, движения разнонаправленного, допускающего тысячелетние спады без явственного продвижения.

Пятой фазе были присущи общеобязательные догматические учения, всякое отступление от которых тяжело каралось, едва ли не чаще всего смертью. Дискомфорт принимал хронический и непреодолимый характер: его испытывали крестьяне, находившиеся в жесткой, практически ничем не ограничиваемой власти хозяина и к тому же каждый день ожидавшие разорения своего домашнего очага от войны, хозяйского произвола, грабежа, пожара, выселения или убийства, не говоря уже о турецком девширме. Меньше всего могли рассчитывать на комфортабельную жизнь основные массы земледельческого населения. Конец пятой и начало шестой фазы ознаменованы крестьянскими восстаниями огромных масштабов.

Но дискомфорт испытывали и землевладельцы — прежде всего от полного отсутствия стабильности, когда сегодня надо платить дань или выходить на службу для одного завоевателя, а завтра — идти на войну за другого и когда каждая дестабилизация грозит потерей имения, семьи и собственной головы.

В то же время в течение всего средневековья не утихало мощное побуждение к агрессивности, наиболее откровенное в классе землевладельцев и воспринимаемое им как положительное явление — «желание славы».

Шестая фаза (стабильно-абсолютистское постсредневековье)

Переходя к шестой фазе исторического процесса, мы сталкиваемся с трудностью терминологического порядка. Нет сомнений в том, что так называемое «новое время» (в Европе длившееся с XVI по XIX в.) представляет собой особую фазу исторического процесса. Однако термин «новое время» по многим причинам нежелателен. Когда сейчас человечество в значительной своей части живет уже в восьмой фазе, с какой точки зрения можно считать шестую фазу «новым временем»? Ясно, что нужно выработать другой термин. Выше мы разделяли общества, традиционно классифицируемые как «первобытные», на фазы первобытную и первобытнообщинную, а общества, традиционно обозначаемые как «древние»,— на фазы ранней и имперской древности. В обоих случаях мы вводили для четных фаз дополнительное определение, относящееся к системе организации социума, а не к самому производству, т. е., по марксистской терминологии, не к фактору производственного «базиса», а к фактору социальной «надстройки». Тем не менее исторически наша классификация была оправдана, так как система организации социума оказывалась важнейшим диагностическим признаком эпохи.