Раннее
Шрифт:
Я засмеялся:
– Анна! Это глупо? Ты хоть сама понимаешь?
– Понимаю.
– Ты что-то говорила о том, что я тебе нравлюсь.
– Нравишься. Я надеюсь, что с тобой ничего не случится.
– Ты действуешь, как продажная женщина.
– Уж какая есть.
– Нет, это просто глупость, – повторил я. – Если бы мне действительно так хотелось тебя поиметь, какая разница, если я погибну?
– А может, нет.
– Почему нельзя было просто прийти и попросить?
– А ты бы согласился?
– Да. Я тебя люблю.
– О Господи… Надо же – всё это зря. Откуда я знала, что ты такой лопух?
Она встала и направилась к двери:
– Я буду ждать внизу.
Я
– Что это у тебя? – спросила она.
– Библия.
– Зачем?
– Может, прочитаю из неё что-нибудь, чтобы отпугнуть его.
– Нет.
– Почему?
– Мне нужно его увидеть. Я хочу уговорить его вернуть Влада.
– Что? – я взмахнул рукой, не в силах выразить возмущение. – Да это бред! Влад мёртв. А Лапидус – просто зверь, он слов не понимает.
– Если так, мы его убьём.
– Как?
– Из пистолета.
– Чушь какая-то, – я знал, что ничего не выйдет, но у меня уже не было сил возражать. – По-моему, ты просто хочешь меня убить.
– Какая разница? – сказала она. – Мы все умрём.
– Что за глупости? – сказал я. – У Егошина ещё есть консервы. Мы, даже если не сможем уплыть, можем протянуть месяц. А мы сможем. Есть тысяча способов. На худой конец, можно плот построить. Да и кто знает, что там с дедом Василием и с Люсей? Может, с лодкой что-то случилось.
– Нет, – сказала Анна. – Это место проклято. Он нас не отпускает. Мы все умрём.
Я махнул рукой:
– Делай, что хочешь.
– Злишься?
– Нет. Просто я не думал, что ты такая.
– Какая? Ты же сам говорил, что надо что-то делать! Сам говорил, что без жертвы не получается!
– То, что ты собираешься делать, не имеет смысла. Но я всё исполню, хотя ты и будешь потом жалеть.
– Ты думаешь, мне легко? – я вдруг заметил, что Анна плачет. – Я просто не знаю, что делать. Я… я не могу больше.
– Вижу, – я сел на стул рядом с ней и немного подумал. – Ну, хорошо. Давай сделаем так – закроешь дверь на шпингалет. Я её всё равно не смогу выбить, так что всё по правилам. Когда услышишь шум, сразу открывай. И дай мне пистолет. Если Лапидуса можно убить, я это сделаю.
Она кивнула и положила пистолет на стол.
– А где тетрадь? – спросил я.
– Я помню заклинание.
Я провёл рукой по её щеке, вытирая слезу.
– Прости меня, – сказала она.
– Ничего. Всё нормально.
Я взял пистолет и встал.
– Ты должен оставить какую-то вещь, – напомнила Анна. – Ценную.
Я на мгновение остановился. Потом достал из кармана ключ от своей квартиры и положил на стол.
– Всё?
– Всё.
Мы подошли к кладовке.
– Может быть, не надо этого делать? – сказала Анна. – ещё не поздно.
– Всё будет хорошо. Как только застучу, открывай.
Она мягко поцеловала меня в щёку:
– Спасибо.
– Закрывай.
Она закрыла дверь. Я оказался в полной темноте. Грохнул тяжёлый шпингалет.
– Я скажу, когда начать считать, – донеслось из-за двери.
Время тянулось медленно. Я присел на корточки. Из-под двери пробивался слабый свет. Я зажёг зажигалку и взглянул на часы. Полвторого ночи.
– Начинай, – крикнула Анна.
И я начал считать.
Семьсот шестьдесят один. Семьсот шестьдесят. Семьсот пятьдесят девять. За дверью слегка слышно постукивание Анны по столу и её бормотание… Семьсот сорок два. Семьсот сорок один. Почему-то резко заныла спина. Должно быть, здесь сыро. Я встал, не останавливая счета. Семьсот двадцать. Семьсот девятнадцать. Семьсот
восемнадцать. Откуда-то доносится слабый запах, приятный, но не настолько чёткий, чтобы понять, что это… Темнота, которая вначале резала мне глаза, стала помягче – кажется, я привык. Шестьсот девяносто девять. Шестьсот девяносто восемь. Главное – вовремя почуять Лапидуса. Я встал спиной к двери и всмотрелся во тьму. Ничего не видно. На то она и тьма. Шестьсот пятьдесят три. Шестьсот пятьдесят два. Шестьсот пятьдесят один. Спина ныла нестерпимо. Кровь билась в венах всё сильнее и сильнее. Я понюхал воздух и почуял запах жжёной плоти.Кровь буквально вскипела. Я стал дышать глубже и пристальнее вглядываться во тьму. Наверно, он здесь… Шестьсот двадцать четыре… Шестьсот двадцать три… Я почувствовал на своей руке что-то горячее, густое – похоже, кровь. Хотел зажечь зажигалку, но рука не слушалась, и что-то словно мешало. Зажигалку я выронил. Ничего – главное не потерять пистолет. Там, во тьме, что-то есть. Я знаю. Я чую. Достаточно втянуть воздух – и всё сразу становится ясно. Резкая боль пронзила всё моё тело, но я не выпустил пистолет и не остановил счета. Пятьсот сорок четыре! Пятьсот сорок три! Меня наполняла ярость, и я уже не понимал, к чему она относится. Я чувствовал себя странно. Мне чего-то не хватало. Чего-то. Ну да, я куда-то дел ключ. Мне нужен ключ.
Пятьсот пятнадцать. Во мраке что-то качнулось, я протянул вперёд руку, и мой коготь уткнулся в стену. Но там явно что-то было. Я чувствовал запах. Ключ должен быть там. Я шагнул туда. Стена протекла сквозь меня, больно впиваясь в кожу и срывая одежду. Где ключ? Где? Я шёл вперёд в полном мраке, принюхиваясь к запаху плоти. Ключ – там. Я был уверен в этом. Четыреста тридцать. Или четыреста сорок? Я сбился. Хватит считать. Досчитаю потом. Похоже, ещё одна стена. Мне не хочется туда идти. Это больно. Но другого пути нет. Я взревел и шагнул вперёд, продираясь сквозь стену. В глаза бросился свет. Он прыгал вокруг меня рыжими пятнами и не давал пройти вперёд. Но ключ, ключ был там – я чувствовал его. И чувствовал ещё что-то, что шевелилось и издавало звуки. Оно было светлого цвета, и я с трудом мог смотреть на него. Светлое пятно приблизилось ко мне и зарычало. Я прорычал в ответ, чтобы оно убралось с моей дороги. Я шагнул прямо на него и уронил пистолет, но мне было всё равно.
Я чуял, что ключ близко. Мне надо было схватить его как можно быстрее, я чувствовал, что скоро будет поздно, и боль наполняла меня. Я двинулся вперёд и стал искать впереди себя, нащупывая лапой. Но светлое пятно, тоже переместившееся вперёд, мешало мне. Я ничего из-за него не видел. И огонь, который был тут же, перед глазами, слепил. Я зарычал в отчаянии и вдруг понял, что ключ перемещается. Его тонкий запах двигался вместе со светлым пятном в сторону. Я пошёл за ним, прикрывая лапой глаза, но скоро на моем пути встали огни. Я не мог идти туда. меня душил страх. Я закрыл глаза и протянул вперёд лапу. Огонь коснулся её, и я взревел от боли. Я упал на пол. Ключ… Должен быть ключ. Я больше не мог обходиться без него… Я умирал… Я простонал в последний раз и стал терять сознание, погружаясь в пучину боли…
Я очнулся на полу. Моя голова лежала на коленях Анны, которая сидела, поджав под себя ноги, и гладила меня по голове.
– Что… случилось? – выдавил я. Говорить было трудно – в горле першило и покалывало.
– Всё в порядке, – сказала она. – Ты жив.
Я понемногу осознавал, что произошло.
– Как ты догадалась, что Лапидус – это я?
– Это было легко. Тот, прежний, выглядел так, словно был покрыт шерстью, а этот – костлявый и лысый.
Я улыбнулся.
– И что же ты сделала?