Раннее

Посадив Егошина на носилки, мы двинулись по улице. Дождик моросил, но был приятным, лёгким и свежим. Мы шли быстро и скоро оказались у больницы. Из регистратуры нас отослали к дежурному врачу. Им оказался высокий, седой мужчина с аккуратной бородкой и лёгкой примесью чего-то южного в лице.

– Что у вас? – спросил он.

– Нога, – ответил Егошин.

– Положите его на кушетку. Показывайте.

Егошин закатал штанину. Реакция врача была абсолютно неожиданной. Он поднял на нас глаза и спросил:

– Что это?

Наступила пауза, после которой Егошин нашёлся:

– Кажется, травма.

– Это понятно, – сказал врач. – Как это произошло?

– Вы всё равно не поверите, – сказал я.

– Я поверю. У меня много всякого было. Один раз из черепа извлёк гайку. Как она туда попала, больной не знал. Вы-то хоть знаете, как это случилось?

– Его дух схватил за ногу, – сказала Люся.

Врач развёл руками:

– Ну что ж. Дух так дух. Когда это было?

– Позавчера, – сказал Егошин.

– И как себя ведёт… травма?

– Растёт. Вначале была вот такая, а сейчас уже коленку переползла.

Врач нервно заходил по комнате туда-сюда.

– Честно говоря, – сказал он, – я никогда ничего подобного не видел. Бывают раны. Бывают гангрены. Бывают ожоги, в конце концов. А что это такое, я не знаю. Такого не бывает. Нога болит?

– Ходить не могу, – сказал Егошин. – И сгибается с трудом. А болит не сильно, раньше гораздо хуже было.

– Так… – врач помыл руки, подошёл к Егошину и стал щупать рану пальцами. – Пузырьков нет. Гноя нет. Что-то серое, но я не знаю, что это. Говорите, быстро растёт?

– Да.

– Что ж… Придётся ампутировать.

Все знали, что это будет. Ничего другого и быть не могло. Но реальность обрушилась на нас как топор, хороня все надежды. У Люси брызнули слезы. Сам Егошин обмяк и побледнел.

– А нельзя… – начал он. – Ну да, конечно…

– Ничего другого предложить не могу, – сказал врач. – Сами понимаете. Но ничего. Мы поможем вам протез хороший купить. Вы кто по профессии?

– Программист.

– Вы это не ногами делаете? Ну и прекрасно. Утром мы вас прооперируем. Минутку подождите. Я распоряжусь насчёт палаты.

Он вышел. Егошин поднял на нас взгляд:

– Идите домой. Всё в порядке.

Мы стояли.

– Уйдите! – сказал Егошин. – Пожалуйста.

Мы с Анной молча вышли. Люсю Егошин задержал.

– Люся, – услышал я, выходя в коридор. – Я хочу тебя спросить… Ты всё равно выйдешь за меня замуж?

Ответа мы уже не услышали, хотя он был очевиден. Что-то сломалось. Мир сломался. Всё стало совсем не так, как раньше. Мы с Анной брели по улице.

– Куда мы идём? – спросила она.

– Я тебя провожаю.

– Тогда мы не туда идём.

– А, да.

Мы свернули и ещё долго шли.

– Жаль его, – сказала она. – А ты не можешь ему помочь?

– Нет.

– А может…

– Нет, я же сказал.

– Понятно, – она вздохнула и взяла меня за руку.

Машин почти не было. На улице – густые сумерки. Редкие фонари выхватывали из темноты светлые конусы воздуха, в котором клубилась пыль, дым, капельки воды…

– Вот и всё, – сказала Анна. – Я пришла. Будем прощаться?

– Будем, – сказал я. – Хотя мне и не хочется.

– Я кое-что тебе должна, если помнишь.

– Ты ничего не должна. Я стал Лапидусом просто потому, что ты попросила.

– Как хочешь. Во всяком случае, ты всегда можешь взять то, что тебе причитается.

Я усмехнулся.

– Аня, не надо. Ты не такая. Или, во всяком случае, я так не хочу.

– Что ж… Тогда до завтра.

– До завтра.

Мы просто разошлись в разные стороны. Во мне осталась пустота. Все складывалось не так, как должно было. И что значило "до завтра"? Мы встретимся на работе? У Егошина? Или мне пригласить её куда-нибудь, плюнув на все?

И тут я замер и хлопнул себя по лбу:

– А, чёрт, – развернулся и побежал за Анной.

Она уже поднималась по лестнице.

– Ты что, передумал? – улыбнулась она.

– Нет, – сказал я. – Просто… Может быть, это глупо, но у тебя можно переночевать? Не в том смысле, что… а просто. У меня нет ключа от своей квартиры.

Анна вспомнила и засмеялась.

– Ну, пошли. Не выламывать же тебе дверь полдвенадцатого ночи.

Мы поднялись. Она отперла дверь.

– Заходи.

В коридоре было темно. Войдя, Анна протянула руку к выключателю.

– Ой! – вскрикнула она.

– Что такое?

– Я… обожглась.

Во мраке мелькнуло что-то серое, узкое, быстрое. За нами захлопнулась дверь.

– Здравствуйте, – донеслось из комнаты.

Это был голос Влада.

– Моя внешность, знаете ли, несколько изменилась, – продолжил он. – Так что я не хотел бы, чтобы вы включали свет. Испугаетесь. Проходите, не стесняйтесь.

Мы осторожно прошли в комнату. Я вгляделся в темноту. Всё пространство заполняли едва видимые толстые щупальца, которые двигались хаотично, медленно, словно обыскивая помещение. В дальнем углу, у телевизора, в воздухе покачивалась большая чёрная, почти непрозрачная, туша.

– Не пугай нас, Влад, – сказала Анна. – Уходи. Чего ты хочешь?

– Видите ли, – сказал Влад, и одно из щупальцев, словно змея, проскользило между мной и Анной, – даже обычным теням позволяется иногда спускаться сюда. А я – необычная тень, благодаря вашим стараниям. Я и спрашивать никого не обязан. Мне захотелось вас увидеть, и я пришёл.

– Зачем? – спросила Анна. – Нам и без тебя было неплохо.

– Да, я вижу, – вокруг меня образовалось двойное кольцо из упругого серого шланга. – Вы с Ёжиком здорово спелись. Ты стала почти совсем Ежихой. Может быть, побреешься наголо?

– Ну хватит! – сказала Анна. – Я не хочу тебя слушать. Уходи!

– Не беспокойся, скоро уйду, – сказал Влад и захохотал. – Только я не хочу идти один. Мне нужно взять с собой тебя. Это единственное, чего мне не хватает.

– Нет, – сказала Анна. – Не делай этого. Я не хочу.

– Я и не буду этого делать, – сказал Влад. – Я не могу. Ты сама должна захотеть. Этого достаточно.

– Ну уж нет, – сказала Анна. – Стать такой тварью, как ты? Ни за что.

– Посмотрим, – сказал Влад. – Обрати внимание на Ёжика.