Расплата

Я на мгновение задумался – как много Андрей рассказал ей? Но это не имело значения. Достаточно малейшего колебания с моей стороны – и Катя уйдет.

– А ты и не станешь. Между мной и Дженной все кончено. Мы собираемся разойтись.

В тот момент это не было ложью. Я ждал ответа Кати, и мне казалось, что в руках у меня по пудовой гире. Я не осмеливался протянуть к ней руку. Катя снова опустила глаза, а затем, очень медленно, подалась ко мне, и ее голова легла мне на плечо.

– Тогда пойдем наверх, – сказала Катя.

Я проснулся в темной спальне. В ванной лилась вода из душа, а через жалюзи пробивалось достаточно света, чтобы понять: уже утро. Моя первая мысль была о Дженне. Я не позвонил ей и не предупредил, что меня не будет. Как бы она ни сердилась на меня, она будет беспокоиться.

Более полное понимание того, что я наделал, накатило на меня, как волна, и я в панике сел в постели. Как бы мы с Дженной ни отдалились друг от друга, я знал, какую боль и унижение она испытает, если ей станет известно, что я провел ночь с Катей. Моя неверность окончательно докажет, что Дженна вышла замуж за эгоистичного ублюдка, все обещания которого ничего не стоят.

Душ выключился, и меня снова охватила паника. Я не имел ни малейшего представления о том, как теперь уладить все с Катей. Дверь в ванную открылась, и меня ослепил луч света.

– Эй, – сказала Катя. На ней не было ничего, кроме белого полотенца, оставлявшего голыми блестящие влажные плечи. Я не смог прочесть выражение ее лица. – Когда ты проснулся?

– Несколько минут назад.

– В твоем шкафчике в ванной была только одна зубная щетка, и я ею воспользовалась. Надеюсь, ты не возражаешь.

– Вовсе нет. – Я попробовал улыбнуться.

Повисло неловкое молчание.

– Я понимаю, у тебя, должно быть, сейчас трудный период, – сказала Катя. – Прошлая ночь вовсе не должна стать чем-то большим. Никаких обид, никакой грязи, о’кей?

– Наверное. – Я ощутил укол боли, сразу перекрывший чувство вины.

– Наверное. – Она заплела волосы в свободную косу и перебросила ее через плечо. – Я стою здесь в одном полотенце, Питер, с мокрыми волосами и совершенно без макияжа. Ты можешь сказать что-нибудь еще, кроме «наверное»?

– Ты прекрасна, – ответил я, решив придерживаться истин, в которых я был уверен. – Я не шутил, когда сказал это там, в баре. Я всегда тебя хотел.

– А я в этом и не сомневалась, – заявила Катя, печально качая головой. – У меня нет комплекса неполноценности. Но если прошлая ночь случилась только потому, что тебе было одиноко, то продолжения быть не может.

Когда она закончила, ее голос дрожал лишь самую малость и она нервно переступала с одной голой ноги на другую. Логика предыдущего вечера вернулась: Дженна ни за что меня не простит. Мои проблемы с ней не давали мне права причинять боль Кате. Я встал как был, голый, и пошел к Кате через всю комнату, протягивая руку к верхнему краю ее полотенца.

– Не надо, – попросила она, не отрывая от меня глаз.

– А что, если я хочу продолжения?

Крепко схватив ее за полотенце, я попятился к кровати. Она шла за мной, мелко переступая ногами, готовая с минуты на минуту сбежать. Когда мы добрались до кровати, я поцеловал Катю, и она ответила на мой поцелуй, сначала неуверенно, а затем более твердо. Она убрала мои пальцы с полотенца и прижала мою ладонь к своей груди. Ее сердце под толстой тканью колотилось как бешеное.

– Я доверяю тебе, Питер, – сказала Катя. – Ты ведь понимаешь это?

– Конечно, – ответил я, поглощенный желанием.

Она развязала полотенце и позволила ему упасть.

Какое-то время спустя включился кондиционер, обдувая прохладным воздухом мои обнаженные плечи и торс. Катя лежала, прижавшись ко мне, закинув на меня руку и ногу. Когда пот начал испаряться с моего тела, я вздрогнул.

– Все нормально? – спросила она.

– Все чудесно, – успокоил ее я. – Как ты?

– Немного ошарашена, но счастлива. Мне уже надо идти.

Моя рука поползла ниже ее талии.

– Перестань. – Катя рассмеялась, отползая от меня. – У меня собрание. – Она села в постели. Черные, как вороново крыло, волосы и смуглые соски контрастировали с мраморной кожей, по груди вились тонкие голубые жилки. – А ты как? Занят сегодня утром?

– Ничего такого, где меня не мог бы подменить Теннис.

– Тебе повезло, что он у тебя есть.

– Большую часть времени. Теннис для меня как семья, и это и хорошо, и плохо одновременно. Он все время сует нос в мои дела, и у него на все есть собственное мнение.

– Ты расскажешь ему о нас?

– Не сразу, – осторожно ответил я.

– Он знает, что вы с Дженной расходитесь?

– Я же еще не пил кофе, Катя. – Я начинаю беспокоиться о том, куда нас может завести этот разговор. – Может, нам удастся встретиться попозже, выпить чего-нибудь?

Она подумала пару секунд, прежде чем кивнуть.

– Я проверю свое расписание и позвоню тебе. – Катя поцеловала меня, выбралась из кровати и подняла полотенце с пола. – Мне, похоже, опять надо в душ.

Ее рука была на двери в ванную, когда зазвонил мой мобильник. Катя стояла справа от стола, на котором лежал телефон. Она подняла его и взглянула на дисплей.

– Это Дженна. – Катя была поражена.

Звонок продолжал разрывать тишину комнаты. Катя подтолкнула телефон ко мне, и я стал нащупывать кнопки на его ребре, пытаясь отключить его. Последовавшее молчание показалось мне очень громким.

– Мне жаль, – наконец сказал я.

– Не жалей. Мне действительно нужен был звонок, чтобы проснуться. – Катя снова обернула вокруг себя полотенце, подошла ко мне и села на краешек кровати. – «Попозже» меня не устраивает, Питер. Мне нужно точно знать, что происходит между тобой и Дженной.

– Непримиримые противоречия, – ответил я, прикидываясь хладнокровным. – По-моему, это так называется?

Одно долгое мгновение Катя выдерживала мой взгляд.