Рассечение

Пожилая женщина, воровато подглядывавшая из-за занавески, всплеснула руками и скрылась.

Ковальский сложил руки на груди и задумчиво уставился на Ленина.

Ася – на Ковальского.

«Господи, милота-то какая...», - думала она, - «Каваище...».

Максу было лет двадцать, может, чуть побольше, но в отличие от Яна, не замечала она в нем ничего опасного или зверского – восточник был одно сплошное солнышко, как из мультика про Антошку. И хотя мир вокруг выглядел так, будто до мультиков тут еще ой как далеко, Ковальского так и хотелось позвать копать картошку. Мириады веснушек на бледно-золотистой коже, добрые карие глаза, рыжая коса толщиной с руку – и правда, Маруся. Правда руки, которые он осторожно тянул, чтобы потрогать Ленина (а были опасения, что Ленин этому не обрадуется и Макса по обыкновению тяпнет), были крупные, мужичьи, с еще не зажившими ссадинами и мозолями.

– Вы людей бьете? – поинтересовалась Ася, заглядевшись на эти руки.

– Время от времени, - не задумываясь, отозвался Макс. – Но предпочитаю этого не делать. Я за мирное сосуществование.

– Я тоже, - кивнула девушка. – Но вы ящера лучше не трогайте. Он кусается.

Ленин в подтверждение щелкнул каменной пастью неподалеку от пальцев Ковальского.

– Надо ему морду чем-то замотать, а то как доктор будет осматривать? – вздохнул тот сокрушенно.

Ася представила себе, как отец станет исследовать Ленина и очень пожалела о своих словах. Поторопилась она, не надо было так. Но хоть повод поговорить будет. Правда, укушенный доктор вряд ли будет так уж расположен к диалогу...

– Я стесняюсь спросить, - вдруг обратился к ней Ковальский. – А вы нашему доктору кем приходитесь?

– Кем прихожусь? – растерявшись, повторила Ася.

– Ну... вы как-то очень уж его напоминаете. Хотя я, признаться, всех северян между собой плохо различаю. Вы такие похожие!

– Ну да, очень, - вздохнула девушка. – Только это секрет.

Ковальский понимающе кивнул, а потом – Ася готова была сгореть со стыда – у нее снова завел голодную песнь желудок. Это, наверное, по всей квартире услышали, в том числе противная старушка, которая периодически выглядывала из-за занавески.

– А вот это проблема, - вздохнул Макс. – С продуктами у нас... хм... не очень.

– Ничего страшного, я потреплю, - Ася сглотнула.

Все бы ничего, но едой пахло, пусть и скверной. Она повела носом, пытаясь понять, откуда исходят сомнительные, но все равно очень притягательные ароматы.

– А, это Емельяновы готовят, - догадался Ковальский. – Но к ним лучше не ходить. Еще прилетит чем-нибудь.

– Так это они тазами швырялись?

– Да уж. Они часто так делают. Высокие отношения!

Шутил он или нет, Ася так до конца и не поняла, хотя видела, как в карих глазах собеседника пляшут веселые искорки. Ковальский был настолько мил, что этому сложно было сопротивляться.

– У меня есть план, - предложила она и поставила Ленина на пол. – Мы сейчас отправим его на разведку.

– Его? – Макс попятился от варана.

– Ну да. Прошмыгнет незаметно. Он и еду воровать умеет. Главное чтоб сразу не сожрал. Ты ведь не сожрешь?

Ленин умильно посмотрел на нее каменными глазками и высунул язык, обнажив при этом немаленькие гранитные зубы.

– Ого, - впечатлился Ковальский.

– Все, луноход, пошел, - Ася подтолкнула варана ногой в задницу, и тот споро засеменил туда, откуда пахло едой.

Глава 20

Что он там добудет, девушка не очень представляла. Ян в виде волка, конечно, справился бы лучше, но имелись неслабые опасения, что при этом устроит переполох и кого-нибудь перепугает до смерти. Не так часто по квартирам, пусть и таким старинным, гуляют рыжие волки! Варан, впрочем, тоже за клопа не сойдет. Одна надежда – освещение так себе, и хлама кругом, как в дачном сарае – глядишь, Ленин сможет слиться с обстановкой.

До какого-то момента так и происходило.

В квартире было умеренно тихо, только Ася с Ковальским, представляя исходы задуманной ими шалости, переглядывались и сдавленно хихикали.

Потом резко стало громко.

Заорала женщина – нечленораздельно, а после к этому добавился басовитый мужской мат.

– Куда смотришь, дура? – надрывался мужчина.

В ответ ему, видимо, прилетело чем-то металлическим, потом что-то покатилось, следом из-за занавески вылетел ковш и закатился в угол. Бойня продолжалась, а Ленина все не было.

– Нехорошо, - решила вдруг Ася.

– Пойдем спасать? – предложил Макс.

– Не надо, - послышался вдруг третий голос.

Из коридора появился отец.

Одной рукой он прижимал к себе обмотанную тряпкой кастрюлю, из которой еще шел пар. В другой держал за хвост варана. Ленин свисал, притворяясь мертвым.

Ковальский перепал с лица и потупился.

– Такого я давно не видел, - признался доктор. – А теперь, дамы и господа, пойдемте-ка пообедаем. В какое-нибудь местечко поукромнее.

В комнате было не особо чисто и темновато, а еще душно и пахло плесенью,небольшая печурка дымила, зато на ней исходил паром закопченный чайник – Ася была уверена – близнец того, что до сих пор жил у них на кухне. Откуда он взялся тут? Даже щербинка на носике, появившаяся после того, как тетка зашвырнула им в провинившегося Яна, а попала в батарею, тоже присутствовала на том же самом месте.

Отец широким жестом сдвинул со стола все разбросанные бумаги и тетради, едва не перевернув чернильницу. Ковальский округлил глаза, но стерпел. У него тоже бурчал от голода живот.

– Откуда суп? – только и смог он спросить.

– Тарелки у нас есть? – проигнорировал его вопрос доктор.

– Поищу, - Маруся вскочил и устремился к наиболее крупной горе хлама, которую Ася сперва даже не приметила.

Там были коробки, тряпки, книги, связки пыльных линялых газет, какие-то банки, в которых что-то несъедобное плавало – не иначе, увековеченные в формалине уродцы или паразиты. Эрно как-то взял ее с собой на учебу и сводил в музей. Там таких банок было в изобилии.

Тарелки, что удивительно, тоже нашлись. Вернее, глубокие пиалы с разноцветными скачущими конями по бокам.

– Красиво, - заметила она.

– Из Великой Азии, побратим прислал, - пояснил отец с гордостью.

Его, кажется, совсем не удивляло ни ее присутствие, ни то, что из-под табуретки, на которой сидела девушка, торчал хвост варана. Ленин явно опасался снова быть подвешенным вниз головой, поэтому заныкался.

– Так вот, про суп, - добавил Сорьонен. – Макс, поварешку тоже глянь, а?