Рауит

Перебирая в воде одной рукой, я подплывал к берегу. Ева не шевелилась, что беспокоило меня. Также я не чувствовал ее дыхания, а ее детское тело слало совсем холодным.

– Все будет хорошо, – сказал я сам себе.

Мои ноги достали до дна, и я встал во весь рост, взяв Еву на руки. Она оказалась легкой, как я и предполагал. Чувствуя каждый камень, на который наступали мои ноги, и то, что ко мне начала прилипать одежда, я приближался к валунам.

Еще несколько шагов и я уже полностью вышел из воды. Моя кожа чувствовала тепло от окружающих камней. Я аккуратно положил Еву на валун, на котором идеально помещалось ее тело. Сразу же я проверил, бьется ли ее сердце, прижавшись ухом к ее груди.

Сердце тихо билось, а вот дыхания не было. Надо было что-то делать. Я знал, как оказывать первую помощь в такой ситуации, но немного робел. Но все-таки собрался, трижды нажал на ее грудную клетку, заткнул своими пальцами ее нос, открыл ее рот и вдохнул в свои легкие воздух. Мое тело немного затряслось, когда я выдохнул из себя весь воздух в ее посиневшие губы.

– Ей, – вырвалось у меня.

Она пришла в себя, выплюнула воду и раскашлялась. Я сел рядом, наблюдая за ней. На душе стало легче, ее жизнь была вне опасности. Земля ушла из под моих ног, когда она открыла свои фиолетовые глаза. Я даже тяжело выдохнул.

– Что ты сделал? Фу, – произнесла она, вытирая рот от моей слюны.

– Ты потеряла сознание, а я пытался привести тебя в чувства, – ответил я, снимая мокрую толстовку.

– Лучше ты бы этого не делал, – сказала Ева, усаживаясь на валун, где какое-то время назад лежала.

– Без сознания ты мне больше нравилась, – сказал я, встав.

Я оглянулся, как возвращаться обратно было не понятно. Можно было пройти назад вдоль берега, но приближался вечер. Да и судя по медведю, которого мы видели, это было небезопасно. Избавившись от одной проблемы, я определенно нашел себе другую.

Вспомнив о деньгах и вещах, я достал из карманов мокрые купюры и все остальное, что в них лежало. Открыв пакет, я обнаружил, что моя рубашка осталась сухой. Сигареты тоже, новая пачка была не вскрыта, поэтому внутрь вода не смогла попасть. Я проверил зажигалку, она до сих пор работала и была почти полной. Из еды у меня оставалась упаковка мармелада и две пачки сока.

Я разложил все на плоской поверхности валуна, прижав купюры камнем, и посмотрел на Еву, которая успела снять куртку. Она сидела неподвижно, уставившись куда-то в лес. Там летали бабочки, которых я тоже заметил, а потом мой взгляд снова привлекла Ева.

Через мокрую белую майку я смог разглядеть все, что обычно девушки скрывают. Даже рельеф ребер был виден сквозь тонкую ткань. Ее тело только начало взрослеть и округляться.

– Надо одежду высушить. Вот, возьми пока, – сказал я, протягивая ей свою рубашку.

– Спасибо.

Ева взяла рубашку, рассмотрела пуговицы и сняла свою мокрую майку, не стесняясь меня. Я немного офигел и отвернулся на всякий случай, хотя увидел слишком много. А она надела на себя единственную сухую вещь, которая у нас была на данный момент, и сняла с себя все остальное, что было мокрым. Тем же временем я снимал с себя прилипшие джинсы, в которые мог больше не влезть.

Я разложил на теплом камне свою одежду, на мне осталось только нижнее белье. Раз Ева настолько не стеснялась показывать свое тело, я надеялся, она будет не против, наблюдать меня в таком виде.

Она тоже разложила свои вещи на соседнем камне, пока я искал что-нибудь для костра. Впервые мне хотелось курить, но я решил этого не делать, пока не разведу костер. На берегу нашлось много сухих веток, которые, наверное, прибыли сюда тем же путем, что и мы.

Собрав ветки в приличную кучу, которую я обложил камнями, я достал одну сигарету, которую потом сжали мои губы. Часть упаковки пришлось использовать для разведения костра, который все-таки загорелся, хотя и с немалыми усилиями. В тот момент, когда пламя начало распространяться, я был рад, что внимательно слушал своего вожатого в лагере. Также меня удивляло то, что эти знания пригодились. И, прикурив от костра, я отправился снова собирать ветви.

Ева гуляла по берегу, наблюдая за мной. Ее волосы высохли и снова были зелеными. Кроме моей рубашки на ней больше ничего не было. Она прикрывала ее тело на ладонь выше колена. Рукава были слишком длинными, но она их подвернула. В плечах тоже, как и ожидалось, не сошлось. Были застегнуты все пуговицы кроме верхней.

Закат был прекрасным. Если бы не данные обстоятельства, это был бы идеальный летний отдых. Еще бы палатку и запас еды и можно было бы задержаться тут на неделю. Вокруг была никем не тронутая природа, ближайший город был очень далеко. Вот только ни одна живая душа не знала, куда меня занесло.

Размышляя о сложившихся обстоятельствах, я успел собрать достаточно материала для костра. Этого должно было хватить, чтобы переждать грядущую ночь.

Я подкинул веток в костер и начал перекладывать еще мокрую одежду ближе к теплу огня. Вещи Евы я тоже перетащил на другой валун. Ее белая майка совсем высохла, но немного испачкалась. Куртка и правда оказалась мужской и подходила мне по размеру. На штанах от кровавого пятна ничего не осталось, что нельзя было сказать про дыру.

Моя майка высохла, и я надел ее, заметив, что Евы нигде не было видно. Меня это встревожило, не хотелось оставаться одному, зная, что неподалеку может проходить медведь.

– Эй, Панк. Ты где? – закричал я.

Не получив ответа, я побежал искать ее вдоль берега. Небо на горизонте становилось красным, холодало. Я икал ее среди камней и кустов, но надо было вернуться к костру. Повернувшись к огню, я увидел знакомую зеленую шевелюру, которая догадалась кинуть пару палок в пламя. Я вернулся обратно с сильным желанием ее придушить. А Ева протянула мне большой лист, в котором лежала целая гора дикой земляники.

– Ого. Где ты это нашла? – спросил я.

– А ты как думаешь? – ответила Ева.

– Кажется, ужин все-таки будет, – произнес я, присаживаясь рядом с ней.

Она поделились со мной ягодами, а я дал ей упаковку сока. Мы сидели молча и ели, наблюдая за костром. Я подкинул еще немного веток, опустевшие картонные пакеты тоже отправились в огонь. За этот день я уже второй раз что-то сжигал.

Темнело, появлялись звезды. Я встал проверить, не высохли ли мои джинсы и толстовка. Ева тоже решила проверить свои вещи.

– Черт. Еще мокрые, – прошептал я себе под нос.

– Тебе вернуть рубашку? – спросила Ева, натягивая на себя высохшие штаны.

– Не надо. Я подожду, пока мои вещи высохнут.

– Ты уверен?

– Да, – ответил я.

Ева стояла передо мной, расстегивая пуговицы, а я на этот раз не мог оторвать от нее взгляд. Она сняла рубашку, оголив полностью верхнюю часть своего тела, надела майку и уставилась на меня с озадаченным взглядом.

– Что-то не так? – спросила она.

– Да нет. Все в порядке. Думаю, как переночевать здесь, – сказал я первое, что пришло в голову.