Разбуди меня

— Добрый день! — пружинящей бодрой походкой появляется из леса Татьяна.

— Привет… — растягиваются мои губы в улыбке.

Она в шароварах и клетчатой кепочке. На шею вылезла из под кепочки вьющаяся прядь.

На плече маленький рюкзак.

— А вот в лес здесь одной не стоит, Таня.

— Хочешь малины? — не дожидаясь ответа, делает из моей руки горсть и пересыпает ароматные ягоды. — Меняю на букет!

Отжимает у меня букетик, зарываясь туда носом, и громко глубоко вдыхая, закрывает глаза.

— Ой… Или ты для барышни своей?

— Нет, это я на бартер собирал, — стебу ее. — Дай, думаю, соберу, на малину обменяю.

— Ну, видишь, как все идеально срослось! — довольно жмурится она.

Закидываю горсть ягод в рот. Кисло-сладко…

— М-м-м! Лепота.

Возвращаемся вместе.

— Куда ходила?

— Мм… Погулять.

— Тебя люди искали.

— Какие люди? — не прекращая беззаботно улыбаться.

Но взгляд холодеет.

— Что ты им сказал? — не дожидаясь ответа на предыдущий вопрос.

— А что нужно говорить?

— А что спросили?

Увиливает. Ладно!

— Электриков видишь? — киваю. — Они с ними говорили. Им показалось, дом заброшенный. Они так и ответили.

— "Кошка хочет курить… У кошки намокли ушки… " — мурлыкает она.

— Мадам… — протягиваю открытую пачку.

— О-о-о… Мадлоба! — стаскивает две.

Чего?.. Пытаюсь отыскать ассоциации на незнакомое слово. Или — знакомое?.. Потому что какие-то смутные ассоциации плавают.

Возле ее дома притормаживаем.

— Забегай на партию.

Улыбнувшись, сбегает без ответа.

И до вечера маюсь — придет или нет? Тоска. А она отвлекает от дурных мыслей.

Развлекаю сам себя, опять поднимая с доски кости.

— Будет у меня сегодня гостья? — разжимаю руку.

Кубики долго крутятся.

Шесть-шесть!

— Мистика.

Сто процентов появится!

И я завариваю чай для нее, разжигаю камин, подстраиваю гитару, кайфуя от эмоционального подъёма.

Тетушка что-то готовит на ужин.

— Димочка, может, тебе чего-нибудь особенного хочется?

— Хочется… А можно "хвороста" к чаю. По маминому рецепту?

— Ой, конечно… — радостно. — Это я быстро!

Не знаю куда себя деть от ожидания. Надо же… Ещё три дня назад видеть никого не хотел. А тут…

Веду рукой по лицу.

Точно! Побриться надо.

— Я в душ!

Ой, Танго… — скептически смотрю на себя в зеркало. Ну вот зачем это всё. Ну даже если вдруг… Ты с ней что ночью будешь делать? Стихи читать, песни петь?

Ну что — я уж и пообщаться с женщиной теперь не могу? — злюсь на себя, плавая из одного состояния в другое.

Я один, она одна. Никто никого не соблазняет и ни на что не рассчитывает.

Могу короче! — решаю я для себя этот вопрос.

С трудом и психами натягиваю на влажную кожу одежду — шорты и спортивную футболку без рукавов.

Упираясь пятками в пол, пытаюсь почувствовать силу в ногах. И немного привстать.

Господи… Как это все ущербно.

Завтра же, клянусь, начну тренировки! Надо хотя бы попытаться.

Подтягиваю к себе кресло. Пересаживаюсь.

Выезжаю из ванной. Хорошо что в свое время сделал ее максимально большой.

На столе стоит ваза с хворостом, электросамовар.

— Дим, к тебе, что ль? — глядя из окна, вытирает руки об фартук тетушка.

— Да. Это моя гостья. Соседка наша новая. Татьяна.

— Я побегу, у меня дел дома… — скидывая поспешно фартук, сбегает тетя Валя.

Смеюсь, качая головой. Все женить меня хочет. Внуки, все дела. Для нее каждая симпатичная женщина — потенциальная невеста. Киру она в глаза не видела, но не одобряет. Потому что… Да в целом, по той же самой причине, что и друзья.

— Проходи…

Забираю гитару с ее места за игровым столиком.

— Вау! — принюхивается она. — Я знаю этот запах!

Стягивает ещё горячий хворост.

И божественно мурлыкая и закатывая глаза, хрустит, подставляя руку, чтобы не крошить.

— Вы, Дмитрий, допрыгаетесь, я за вас замуж выйду! — шутит она. — Разве можно женщину так соблазнять? То в нарды проиграешь, то букет, то хворост! Я же не железная. С огнем играешь! Да-да… — жуёт, облизываясь.

Ухмыляясь, играю перебором ее "Кошку", которую она напевала сегодня.

— "Хотя бы немного молока, и можно быть сильной, а можно быть слабо-о-ой!" — подхватывает.

Татико любила мамин хворост с молоком.

Рука моя замирает.

Сглатываю ком в горле. Не может быть этого! — открыв рот, снова разглядываю ее.

Ну нет… Не может! Или?..

— Я запачкалась? — дёргает настороженно бровью.

Хворост весь в сахарной пудре, и она действительно устряпалась. Но дело то не в этом.

В лицо мне бьёт горячей волной и сердце ускоряется.

— Тати?..

Глава 7 — Друг

— Да, ладно… — падает у нее челюсть. — Нее… Не может быть!

— Может-может, — моргаю ей положительно.

— Митяй?!

Боже ты мой!

Истерично ржу, пытаясь отыскать в ее чертах хоть намек на Тати. Ну другой же человек.

— Я, да, — киваю ей.

— Ты где это тело взял?! — поднимает она брови, — в качалке спер?

— Там же, где и ты свое!

— Боже-Боже!! — рдея обмахивает руками лицо. — Предупреждать же надо! Я чуть не влюбилась!

— Ну иди, обнимемся, что ли? — распахиваю руки.

Она подходит, пытаюсь обнять, но чертово кресло…

Не церемонясь, садится ко мне на колени и стискивает.

— Господи… Я уж думала никогда не встретимся!

Обнявшись и замерев, молчим.

Обнимая мое лицо ладонями, разворачивает к себе. И дотошно рассматривает.

— Лицо тоже украл? Хотя нет, смотри-ка ты… Родинка осталась! — ведёт пальцем над губой, вынуждая меня улыбаться. — Почему ты темный??

— Не знаю… Потемнели… Годам к четырнадцати может.