Разлом

– Все в порядке, – Селена тронула его плечо. – Я не собираюсь больше никого нанимать. Ты хороший воин и... надежный друг. Но...

Она отвернулась.

– Не нужно мне больше ничего говорить. Мое сердце отдано другому...

У Роланда потемнело в глазах.

– Другому? Кому? – прохрипел он.

– Ты знаешь. Любовь к нему неизмеримо выше любви к любому из людей...

У Роланда отлегло от сердца. Бог, в конце концов, далеко, а он вот, только руку протяни. Впрочем, если учесть ее фанатизм...

– Ты говоришь о боге?

– Да, Роланд. Несколько лет назад я уже сделала свой выбор.

– Но как же...

Карнелиец вспомнил ту Селену, какую увидел в мире Эльмы – такую живую, теплую, улыбающуюся. Она ему нравилась куда больше чем эта – холодная и бесстрастная.

– Но ведь мы... Там, в Рутербурге... И вообще... Я думал...

– У всех людей бывают минуты слабости и сомнений. Я не исключение. Но мой путь определен. Прости, Роланд. А теперь я пойду, я хочу спать.

– Что? – у Роланда перехватило дыхание и он рванул воротник. – Что ты говоришь? Какой путь? Тебе только семнадцать, какой к демонам бог!

– Роланд! – повысила голос Селена. – Сколько раз я тебя просила – будь учтивей к Всевышнему! Или мне и впрямь нанять кого-то вместо тебя?

Карнелиец отшатнулся и скрежетнул зубами. Его захлестнул гнев.

– Нанять? Может тебе лучше его и нанять? Этого твоего бога! Давай-давай, иди, нанимай! Все правильно. Какая чушь! Что за дурацкая вера! Что за дурацкий бог!

– Роланд! – Селена почти кричала. – Не смей!

– К демонам твоего бога! В преисподнюю! В вашу дурацкую преисподнюю! Все! Я собираю вещи!

Роланд развернулся и чуть ли не бегом бросился к выходу. Стиснув кулаки, Селена смотрела ему вслед, в ее глазах заблестели слезы. Сердце ныло, но она была уверена, что поступает правильно. Служение Богу – ее судьба.

7

Собираться, впрочем, Роланд не стал. Покидать дворец в такое время было просто глупо, к тому же это могло вызвать ненужные расспросы. Да и не юноша он безрассудный, чтоб вот так. Нет, он спокойно выспится, а утром вернет ей все деньги и удалится восвояси. Он имеет на это полное право!

Он бухнулся на кровать, но, не пролежав и минуты, вскочил и принялся бесцельно кружить по комнате. Мысли волей-неволей возвращались к Селене.

– Что со мной? – пробормотал он. – Да с чего я взял, что влюбился? Я просто немного выпил, вот и все! Чего тут расстраиваться?

Роланд в очередной раз обшарил взглядом комнату. Тирри явно не торопился возвращаться. Пир был в полном разгаре и звереныш, очевидно, продолжал наслаждаться всеобщим вниманием.

– Проклятие! Всякий раз, когда этот грызун нужен, его нет!

Карнелиец уселся за стол и уставился на догорающую свечу. Огонек затрепетал от его вздоха, задергался, но постепенно выровнялся. Роландпонимающе закивал и аккуратно провел ладонью над огоньком.

– Ты прав, малыш. Мне нужно успокоиться, только и всего. За десять лет я обошел почти весь мир, я сражался... Да с кем я только не сражался! – Роланд пожал плечами. – И что на меня нашло? Из-за какой-то сопливой девчонки! Да к тому же священницы. Я был просто смешон. О, боже, я выглядел так глупо! А может здесь что-то добавляют в вино?

Он поскреб затылок.

– А ведь точно. Мы дорогой сколько вина выпили и ничего. А тут вон как развезло. Да, точно! Это все здешнее вино. Проклятые далийцы!

Дверь отворилась от резкого толчка, в комнату впорхнула Кира и тотчас наткнулась на враждебный взгляд карнелийца.

– Стучаться у вас в Далии не принято? – пробурчал он с неожиданной даже для себя злостью.

– Прости, привычка, – вздохнула Кира. – Как особа королевской крови я могу беспрепятственно входить куда и когда угодно. К тому же, ты ведь одетый, что тебя смущает?

Карнелиец хмыкнул, вытряхнул из мешка оселок и обнажил клинок. Тот был в идеальном состоянии, но сейчас это не имело значения. Правка и заточка клинка обычно помогали Роланду успокоиться.

– Что с тобой?

Кира обошла его кругом, рассматривая так, точно впервые увидела.

– Ты на себя не похож. Что происходит?

– Я же говорил, нельзя мне во дворец.

Принцесса поморщилась.

– Думаю, дело не в этом, – задумчиво заметила принцесса. – Впрочем, так или иначе, но в таком состоянии ты вряд ли нам подойдешь.

– Кому это нам?

– Королевской семье Далии и... – она запнулась, а потом с вызовом бросила. – И мне лично!

– Ну и зачем мне подходить вам? – усмехнулся карнелиец, продолжая обрабатывать клинок. – Хочешь дельце подкинуть? Так я и так, Селену вон охраняю. Пока...

– Тебе надо в прорицатели, Роланд. Нам действительно нужна твоя помощь. Только вот учитывая твое состояние...

– Да что ты привязалась к моему состоянию? – воскликнул он. – Я же говорил – не люблю я дворцов! Не люблю этих церемоний, этих дурацких пышных нарядов, этих сладковонючих придворных. Тьфу!

– Значит тебе и мое платье не понравилось? – нахмурилась Кира.

– Твое? – Роланд замялся. – Ну, твое очень даже ничего. В отличие от этих павлинов, ты, в общем-то... ну, красивая.

Кира резко отвернулась, ощущая как краска заливает лицо. Однако внимание карнелийца по-прежнему было приковано к оружию.

– Правда? – слабым голосом спросила она.

Кира с ужасом ощутила как ее сердце готово выпрыгнуть из груди. Это было странно. Это было странно и непонятно. Они ведь столько времени провели рядом. И болтали о чем ни попадя, и вместе в речке купались, одевались-раздевались, почти не скрываясь. Казалось бы, привыкла к нему, почти как к брату, а тут...

– Правда, Кира, – Роланд тяжело вздохнул. – Если честно, никак не могу поверить, что ты принцесса. Может потому и хандрю. Все ж таки столько дней вместе. Сначала мальчишка-оборванец, потом девчонка-бродяжка, в общем, привязался я к тебе, как к младшей сестренке.

Кира вздрогнула.

– А тут вдруг – принцесса, – продолжал он. – Не каждый день, знаешь ли, такое.

Точильный брусок завжикал по лезвию с удвоенной силой. Кира робко присела на край кровати.

– Роланд, – тихо позвала она. – Но ведь я осталась прежней. Принцесса – да, ну что же теперь, я не человек? Я бы хотела, чтобы между нами все осталось по-прежнему, ты будешь просто Роланд, а я Кира.