Разоритель Планет

— С-сможете ли Вы вести себя так без с-своего главного козыря, гос-сподин Лефтхенд? — спросил змей, начиная обвивать хвостом грудную клетку человека, а сам барон боялся двинуться. — Будь Вы моей добычей на родной планете… Я бы мог позволить Вам ощутить всю симфонию боли, связанной с удушением. У нас имелась небольшая традиция по запуску юного василиска одной из низших каст в рот провинившемуся. Мы убивали сразу и виновника казни, и одного из низших. Только представь, — василиск переместился к самому уху человека, после чего продолжил. — К тебе в глотку проникает нечто живое… Начинает там извиваться. Ему явно неприятно, и поэтому оно пытаетс-ся вырваться, но не может и проникает только глубже, оно передавливает дыхательные пути, и у тебя медленно начинается ас-с-сфикс-с-сия, — прошипел змей будто специально, а после продолжил. — Ты извиваешься, пытаешься извернуться, выблевать или выкашлять змею, но она застревает в твоей глотке, как кусок мяса, которым ты подавился. Постепенно от недостатка воздуха ты начинаешь терять сознание, но только представь то, как долго тебе придется мучиться от того, как змееныш ползет по твоей глотке. Просто представь это, человек, — после этих слов змей позволил опуститься человеку вниз, а тот, еле удержавшись на ногах, смотрел на телохранителя Блюхарта безумными глазами.

— Пистолет! — выкрикнул Лефтхенд, пытаясь найти оружие глазами.

— Вам он не нужен, — оскалился змей, смотря на барона, а затем переведя взгляд на идущего в их направлении Блюхарта вместе с Эшвином, едущим в инвалидной коляске, Винсентом Ли, идущим по правую руку от Блюхарта, и, собственно, Саламбеком с его старшим сыном.

— Что это такое, Зар? — спросил у змея Блюхарт, глядя ему в глаза.

Мужчина был высоким, а его пронзительные голубые глаза заставляли даже змея ощутить себя не в своей тарелке. Блюхарт был также крепким и высоким человеком, правда, в отличие от качка Лефтхенда, он сложен скорее атлетически. На нем был серый гражданский бронежилет, который он носил всегда вместо обычной одежды, поверх белой рубашки. Красивая округлая голова была гладко выбрита, а сам он представлялся военным, что называется, первого сорта, чего нельзя было сказать о бандите Лефтхенде.

Змей выдержал небольшую паузу и слегка оскалился.

— Это было обучение господина Лефтхенда толерантности. Боюсь, что Вашим директорам, господин Блюхарт, следовало бы поучиться такту и определенным манерам внутри межкультурного диалога. Вот я и показал наглядно то, что не с-стоит со мной разговаривать, как с некой безмозглой тварью, которой я, вероятно, в глазах Отто фон Лефтхенда являюсь. Плюс, я произвел небольшой экскурс-с внутрь традиций наших каз-сней. Ничего более. Господину Лефтхенду понравился наш небольшой ис-сторический курс? — оскалившись, спросил змей, глядя на директора, что так и не пришел в себя. — Мочание — знак согласия. Вот видите, гос-сподин Блюхарт. Порой, нас-силие творит с людьми чудес-сные перемены.

— Я эту тварь угроблю! — вырвалось вдруг у Лефтхенда, а часть директоров стала смеяться.

— Извините, что вмешиваюсь, но мы пришли на… На… — лысый старик с седоватыми усами, со впалыми щеками и глазами глубокого зеленого цвета, выглядел отчасти как живой труп, вот в правой руке виднелся катетер, в который была вставлена небольшая трубка, аналогичный находился и в левой руке. Что в том, что в другом, текла какая-то жидкость.

Старик, кажется, забыл, куда он пришел, из-за чего недоуменными глазами смотрел на всех здесь присутствующих, особенно долго он задержал взгляд на змее за спиной Блюхарта.

— Э-э-э-э-э… А где мы? — спросил человек, уставившись уже на Баукуса, кажется, узнав его.

— Мы находимся в офисе МилитариКорп, — начал говорить Винсент Ли, который имел черные волосы, зачесанные назад, а также явно имплантированный правый глаз, который практически не выделялся на фоне другого глаза, в нем были и симуляции сосудов, и зрачок в зависимости от нужного режима зрения расширялся или сокращался, но говорило об импланте его небольшое отхождение по скорости от основного глаза, имплант менял направление зрения быстрее. — Вы же, господин Дорн, оказались здесь для того, чтобы продать Ваши акции МилитариКорп господину Блюхарту, ибо Вы уже устали работать с заводами и не справляетесь с этой работой.

Голос Ли был будто бы убаюкивающим, он был спокойным и певучим, он не говорил, он почти пел некое подобие колыбельной. От этого старик заулыбался, начал более спокойно вращать головой туда-сюда на сухой обвисшей шее. На самом деле, этот старичок выглядел как скелет, обтянутый кожей, а питался только различными растворами из питательных веществ. Вероятно, на его нынешнее состояние повлияло то, что госбезопасность редко оставляет своих бывших агентов без внимания, вполне возможно, что Дорн был чем-то отравлен, из-за чего так быстро и состарился. Буквально за десять лет он превратился в то, чем является теперь, хотя десять лет назад был вполне себе боевым мужчиной, который довольно эффективно участвовал в самых различных делах МилитариКорп.

— Хорошо. Да… Мне надоело пользоваться всеми этими… Не пользоваться… Управлять… Да. Я был прекрасным управленцем, который теперь достоин того, чтобы отдыхать! — старик вдруг оживился, а во взгляде его читалось некое легкое безумие, которое, вероятно, было достигнуто за счет этих манипуляций Ли и при помощи яда, который для своих экс-агентов никогда не жалела госбезопасность.

Вся эта ситуация ужасала… Эти люди сознательно вели старика сюда, чтобы после того, как отберут его долю акций, сплавить его в какой-нибудь дом престарелых. Хотя… Может, это и правильно? Мысли об этом буквально роились в голове Баукуса, наверное, было удобно иметь при себе такого человека, как Ли. Да, это командир-неудачник, но то, насколько теперь он полезен в быту — это нечто необычное. Ли буквально был способен на все, что касалось того, чтобы обмануть кого-то. Он буквально гипнотизировал всей своей сущностью приятного человека средних лет, от которого всегда пахнет дорогими духами, чей костюм всегда выглажен, чьи туфли начищены, а голос всегда певуч и приятен.

Старика завезли в конференц-зал.

— Баукус, Шиллинг, отец и сын Исмаловы могут остаться в коридоре. Чуть позже мы пригласим вас в зал, — проговорил Блюхарт, смотря на директоров и генерала, после чего вошел внутрь, закрыв за собой дверь, а змей остался снаружи.

— Грязные делишки жалких людишек, — ухмыльнулся он, глядя на оставшихся снаружи людей. — Вы, вероятно, не очень поддерживаете этот акт?

— Конечно, — проговорил Исмаилов Младший.

Как и отец, он был высок, у него был такой же орлиный нос, короткие волосы, короткая черная бородка, чем-то он напоминал отца лет в тридцать, когда Баукус впервые видел Исмаилова старшего и впервые вошел в крупный бизнес. На лице, откуда ни возьмись, возникла улыбка, и Максимилиан протянул руку сначала Саламбеку, а затем и его сыну.

— Максимилиан Баукус, — улыбнулся человек, смотря на точную копию молодого Саламбека.

— Ахмет Исмаилов, — мужчина тоже улыбнулся.

— Ахмет — старший из моих сыновей, он почти твой ровесник, — улыбнулся Исмаилов Старший, смотря на Баукуса.

— И на сколько лет младше? — спросил Баукус, доброжелательно глядя на Саламбека.

— Тебе, вроде как, тридцать шесть, а Ахмет на два года младше.

— Тридцать семь, — поправил Максимилиан, шуточно подняв палец вверх.

— Ну, значит на три, — улыбнулся уже Ахмет, а генерал был мрачен, как и раньше, он смотрел себе под ноги, лишь слабо улыбаясь.

— Что с Вами, генерал Шиллинг? — спросил Саламбек, глядя на человека.

— Что-что… Защита у нас, конечно, хорошая, но если Романо выкинет какие-то грязные штучки, а он их выкинет — хрен нам, а не победа, — проговорил спокойно генерал, продолжая перебирать пальцами, сжатыми в кулаки.

— Что генерал Шиллинг имеет в виду? — спросил Ахмет, посмотрев на отца, тот не сильно посвящал детей в дела компании, но теперь он был загнан в угол, и требовалось рассказать сыну правду.

— Если вкратце, сын, мы в глубокой и беспросветной заднице, — улыбнулся Саламбек, после чего как-то погрустнел. — В общем, про КарениюИндастриз ты знаешь, но возникла такая проблема, что их гендиректор экспроприации — Роберто Романо — собирается нас уничтожить, так как не в меру умные господа, — человек кивнул в сторону кабинета. — Заставили Максима произвести довольно паршивый финт ушами, чтобы ликвидировать Романо на Айскриме. Видимо, Романо знал о том, что квороны празднуют какой-то свой праздник и напал именно в это время, ну и… Ликвидация Романо руками кворонов не удалась, а на складах этих недобитых морепродуктов осталось наше оружие. Торговал с ними, насколько знаю, Ли, ибо именно его штурмовые винтовки были там засвечены, равно как и патроны. Кроме этого, в руки Романо попал планшет главы клана, в котором сообщалось о том, что Романо и два отделения шок-пеха собираются перебить весь клан кворонов. Вот так.

Во время рассказа Саламбека у Ахмета буквально поднимались волосы дыбом.

— И ты ни о чем не знал? — спросил человек, глядя на отца.

— Нет. Узнал я это все относительно недавно. В числах десятых. До этого это была операция сугубо Блюхарта, Лефтхенда, Ли и Баукуса. В общем, вместо того, чтобы захватить власть на планете и только потом выбить Карению отсюда, мы совершили опрометчивый шаг, за который и понесем ответственность, — проговорил Саламбек, понурив голову.

Баукус вздохнул, все-таки, он был повязан в этом деле, и именно он станет виновником гибели Саламбека и его сыновей. Оставалось надеяться лишь на то, что Романо будет милостив к тем, кто не поднимет против него оружия.