Разоритель Планет

— Скорее всего, нет, — проговорил Баукус.

— Ну вот. Видишь ли… Война в Триумвирате была довольно туманной и остается таковой. Журналюг допускали только на самые успешные фронты, из-за чего Дромира в сводках почти нет. Есть только финал. Захват планетарной столицы. И я в этом захвате принял участие, за что имею медальку. И я тебе могу сказать то, что Дромир являлся одним из самых страшных мест сражений. Партизаны, боевые части, которые гибли, но не сдавались. Я помню то, как мы почти полностью разнесли одну линию обороны. Не представляешь… — человек улыбнулся. — Когда мы подошли к ней, думая, что все. Победа. Сейчас пересечем ее, и возьмем город. И тут по нам начали долбить несколько пулеметных точек. Не знаю, может, это были уже и не те солдаты, а какие-нибудь партизаны, которые как-то успели занять позиции и покосить что-то около двух отделений. Мы, конечно, довольно быстро их ликвидировали, но осадочек остался. Но дальше было хуже. Город был полностью эвакуирован. На оборонительной линии мы застряли менее чем на два часа, однако за два часа они успели эвакуировать всех, кроме ополчения и местной ГэБни, которые оставались нас задерживать. И вот в городе был Ад. Из каждой подворотни в тебя стреляли. К концу первого дня двухсотыми числилось что-то около пятиста солдат, выведено из строя около десяти бронемашин, пять из которых безвозвратно. В общем, в городе творился Ад. В итоге, войска пришлось выводить, после чего город был превращен в пепел. Я не хотел этого, понимаешь? Вот это может нас ждать, если мы позволим Романо победить. Я уже видел этот блеск в глазах и ненависть на классовой основе. И я бы не хотел, чтобы этот блеск снова возник в моей жизни, — Ли откинулся на спинку стула. — Помню, как взяли какую-то девчонку. Я не хотел причинять ей вреда. Ребенок, понимаешь? Лет четырнадцать, если не меньше. И вот она лишила меня глаза, — человек постучал пальцем по своему импланту. — Я не хотел быть палачом, Баукус. И не хочу, чтобы наш мир пришлось зачищать так же, как Дромир. Я сам повысил своим людям зарплату. И все, кроме нашего имбецила, сделали это, — человек кивнул на Лефтхенда. — Нам важно победить, понимаешь, Баукус? Я не думаю, что Романо пойдет на контакт. У него какие-то другие цели и, судя по всему, те самые, о которых я говорил на Дромире. Я, к сожалению, уже не тот вояка, как раньше, но я так скажу… Я буду воевать с Романо до последней капли крови. И лучше мы сделаем социализм сверху, чем он придет от оголодавших масс снизу. Понимаешь?

— Понимаю… — человек как-то тяжело вздохнул, а после посмотрел на палача из эскадры Хэлтона. — А у тебя что было?

— У меня ничего достойного в биографии нет. Ли гораздо достойнее меня и делиться тем, что я делал — я не стану. Это преступления, за которые нужно заплатить. Кстати, старика мы, считай, спасли. Все-таки на старости лет он должен хоть немного порадоваться, а если мы выиграем… Зачем ему дальше маяться со всем этим? Пусть отдыхает, но да… Меркантильный интерес тут есть. Деньги лишними не будут. Осталось только заверить у нотариуса, и хватит, — ухмыльнулся человек, а после обратился к Исмаилову. — Ну, с Баукусом мы закончили. А вот ты? Почему ты хочешь переговоров с Романо?

— А как ты себе представляешь войну с ним? Он с силами в менее чем пятьдесят бойцов смог разбить три сотни кворонов. А теперь представь, что у него будет сто бойцов.

— Квороны — это отребье, — отозвался Ли. — Они там пили, насколько мне известно — им была полностью обрублена связь. В итоге все вылилось в то, что они не смогли организовать оборону. Шок-пех не позволил бежать, а Романо добивал их внутри клещей, в которые они попали. В общем, ничего особенно героического тут нет. У нас ситуация лучше. Как минимум, мы имеем достаточное число подготовленных бойцов, как максимум, наша подготовка не сильно уступает наемникам Романо. Мы можем его победить.

— Хорошо. Я не против, только вот дело в том, что если мы проиграем — мы все полетим в тартарары, — проговорил спокойно человек, после чего замолчал.

20.01.2580, 12:00

Сектор Корво, Система Немезида, Планета Итарис, Столица,

Район Центр-3, строение 5, этаж 30, коридор,

20.01.2580, 12:00

Романо находился в одном из самых крупных офисов КаренияИндастриз. Это здание было огромным — шестьдесят этажей офисного планктона, различные столовые, по одной на десять этажей, в общем, самый что ни на есть дворец посреди города. Это здание было выкуплено специально, еще за год до того, как Карения начала вторжение на Итарис, предварительно они обработали местные органы управления, получили определенные льготы, несколько мест в местном парламенте и далее начали продавливать свои блистательные, как местная плитка, интересы. Кстати о плитке… На ней были древние золотистые узоры в виде самых различных листьев древних растений. Коридоры этого офиса были широкими, метров по пять, Романо такие и не снились в его захолустном офисе, да и не интересно ему было бы сидеть в столице, которая практически не подвергается экспроприации, ибо производства в ней практически отсутствовало. Столица — город офисов, богачей и военных, вычищенный от любых проявлений бедноты, кроме маленьких кварталов «обслуживающего персонала». Да. Столица была центром, в который стекался прибавочный продукт, который и позволял местному офисному планктону, различным брокерам, интеллигентам и богатым кутилам жить в свое удовольствие. Это был практически рай на земле, который через пару дней должен был увидеть огонь войны, что будет воспринят, как какие-то съемки боевика… Именно так высшее общество смотрело на все происходящее вокруг, они жили в определенном вакууме, что разительно отличало обычного жителя Столицы от директоров МилитариКорп или директоров Экспроприации, или же от военных, которым приходилось видеть гораздо больше самых страшных кошмаров, чем мог представить себе средний житель казино и офиса. Да, их жизнь тоже вряд ли являлась хорошей, все-таки игромания или просиживание штанов за компьютером двадцать четыре на семь являлись чем-то неприятным, но все-таки в сравнении с жизнью остального Итариса… Столица просто купалась в грязных деньгах, омытых кровью и потом других людей, а те, кто купались в этих деньгах, напоминали для жителей других городов нечто вроде свиней, плещущихся в лужах.

Романо шел по коридору к кабинету «30001», в котором должен был заседать столичный директор, но уже не экспроприации. Этот человек занимался в большей степени координацией добычи ресурсов и открытия новых шахт, новых скважин и прочего-прочего-прочего. Хотя после окончания экспроприации гендиректором КаренииИндастриз на Итарисе должен был стать именно Сигизмунд, он все-таки являлся тем, кто пока что подчинялся Романо.

В этих коридорах то и дело рыскали офисные работники, люди, которые приходили на собеседования и с другими целями, а также бронированными истуканами виднелись «гвардейцы» Карении — ЧОП «Карения Секьюрити Груп». Эти люди сплошь и рядом были снаряжены по лучшим образцам, вместо гражданских бронежилетов, которые обычно носили рядовые ЧОПовцы, эти имели вполне себе армейские бронежилеты синего цвета с небольшими наплечниками, на головах были однотипные бейсболки и черные «солнцезащитные» очки, в ушах располагалось по наушнику для связи, а в кобуре под левой рукой обычно располагался крупнокалиберный пистолет. Эти парни знали то, как надо воевать, а особенно то, как надо убивать, как надо правильно перегруппировываться, где располагаются оружейные комнаты и где находятся штурмовые винтовки, числившиеся за ними. Их дрессировали точно бойцовых собак, которые являлись другом человека, но немного иного человека, человека-капиталиста, а главной задачей этих крепких и высоких парней становилась охрана директоров, порой этой задачей становилось и участие в рейдерских захватах. Романо отказывался от этих бойцов в силу того, что вербовал людей самостоятельно. Нет, вероятно, среди этих парней в большей степени были верные интересам корпорации, однако лучше быть сто раз уверенным в каждом своем бойце, чем иметь рядом с собой кучу навороченных бойцов, но быть в них неуверенным.

Минут через десять Роберто все-таки добрался до нужного кабинета и постучал в дверь. «Входите!», — послышался веселый, чуть охрипший голос с обратной стороны, а дверь открылась с тихим шипением, после чего Романо вошел в такой же красивый и просторный кабинет. Человек провел глазами по помещению, остановился взглядом на небольшом фонтане, который практически был вмонтирован в большой длинный стол из красного дерева на плоскостях столешницы и из серебристого камня, что расположился в основании стола. За столом был виден довольно элегантный человек, на вид лет двадцати-тридцати, а если смотреть в его глаза — можно дать и меньше. Этот сверкающий, полный энергии взгляд, а также определенный азарт в глазах, он будто всегда играл в некую игру… Как в детстве. За спиной его раскрывалось огромное окно, через которое прямо-таки заливало комнату светом.

— Господин Романо! — проговорил человек, разбросив руки в стороны, и широко улыбнулся своими губами бантиком, его зеленые глаза были хитрыми, а весь вид отдавал чем-то очень знакомым. — Мне уже доложили о том, как Вы добрались сюда… Это достойно какого-нибудь низкосортного боевика! — парень зачесал свои светлые волосы назад движением руки со слегка расставленными пальцами.

— Здравствуй, Сигизмунд, — Романо спокойно прошел к столу и сел в небольшое элегантное кресло из материалов того же цвета, что и стол, но дерево частично заменила кожа, а камень полностью заменила посеребренная сталь. — Рад, что ты не смог подобрать слов получше. Ты мне все равно не сильно нравился, но все-таки отсюда я тебя пока что не вышвырнул, — Романо провел взглядом по столу директора и увидел женское нижнее белье, лежащее прямо возле рабочего места Сигизмунда, а затем, улыбнувшись, добавил. — Развлекаешься?

— Ну-у-у-у-у… — протянул парень, сминая красного цвета стринги и сбрасывая их куда-то вниз. — Нет. Плодотворно работаю!

— Угу. То-то у тебя на столе еще и бутылка вина, если мне не изменяет зрение, еще две тысячи тридцать второго года. Это же надо… Директор Карении пьет вино с самой земли. Сказка! — Романо холодно посмотрел на своего подчиненного. — Чтобы разврата на рабочем месте не разводил. Пить — можешь, только не до состояния, когда к тебе придет древний дух древнего животного с Земли, которое называется «белочка».

— Ой… Мама, отстань от меня… Моя судьбинуш…

— Заткнись, — процедил сквозь зубы Романо.

— Понял… — Сигизмунд чмокнул губами, побарабанил по столу пальцами, а после, смотря на Романо, спросил: «Так что Вы все-таки хотите здесь делать?».

— Свести счеты, — сухо и спокойно произнес человек.

— Ох… — человек прямо-таки вывалился из своего бытия и испуганно посмотрел на Романо. — С кем?!

— С нашими «партнерами». И ты ни слова не скажешь об этом, Сигизмунд, — проговорил Романо, посмотрев на свои блестящие туфли, а после снова подняв взгляд на директора. — Иначе мне придется тебя на время вывести из строя. Ты ничего не скажешь корпорации, Сигизмунд, а иначе тебя быстро ликвидируют. У меня есть люди, которые могут это сделать, даже в случае если меня депортируют с планеты.

— Угрожаете? — спросил человек, проведя по своим губам пальцами. — Какие партнеры? У нас много тут партнеров, Романо.

— Самые главные. МК, — в момент произнесения этой аббревиатуры Сигизмунд побледнел.

— Постойте… МК — наши ближайшие партнеры. Мы с ними делим эту систему, чтобы…

— Чтобы не дать народу окончательно обеднеть, однако эти сволочи пытаются меня угробить. Понимаешь? — спросил Романо, глядя на Сигизмунда.

— То есть? — спросил Сигизмунд, вопросительно посмотрев на директора, а тот положил перед ним планшет с перепиской кого-то из директоров МК и квороном.

Сигизмунд нахмурился и стал читать… Что-то в его голове не могло никак связаться.

— Постойте… Ну… Это простой элемент ведения корпоративных дел. Вы должны понимать, что Вас могут попытаться прикончить даже партнеры. Вы — не более, чем исполнитель, если Вас убьют — ничего страшного для корпорации не случится, — проговорил спокойно Сигизмунд.

— Но случится для меня, — проговорил Романо, улыбнувшись.

— Но… Извините… Вы думаете, что корпорация это Вам простит? Вы всего лишь пешка, которую с легкостью можно сбросить с игральной доски, а вот МилитариКорп — это нечто большее — ладья, если не королева.