Развод. Предатели

— Я просрал фирму.

Я аж вздрогнула:

— Шутишь?

— Нет, — с тяжким вздохом зарылся пятерней в волосы, как-то подозрительно обильно покрытые сединой, — Подписал документы…фактически подарил…просрал!

— Ты не мог.

— Мог, — уныло кивнул, — еще как мог. А знаешь почему? Потому что тебя рядом не было.

Внезапно…

— Коля, кажется, ты перебрал.

— Нет, Вер. Я трезв, как стеклышко, — бывший муж неуклюже переступил с ноги на ногу, — тебя рядом не было, вот я и налажал. Думал сам со всем справлюсь, а в итоге потерял контроль над ситуацией. Над домом, над семьей. Этим ведь ты всегда занималась. Следила за тем, чтобы все было в порядке, а я работал. А теперь тебя нет рядом, и я не справляюсь…

Вроде и похвалил, а вроде и упрекнул.

Я уже пуганая, поэтому в похвалу предпочла не верить, а упрек пропустила мимо ушей, и прохладно произнесла:

— Я рада, что ты признал мои почетные заслуги в роли сторожевой собаки в твоих владениях. Но чего ты хочешь от меня сейчас? Я должна встретиться с ними и сказать, что так поступать нельзя? Поругать? Погрозить пальцем? Боюсь мои слова ничего не значат.

Он снова затряс головой. А потом с жаром произнес:

— Я сам. Сам их всех порву. Я знаю, что делать! Та доля, что осталась под твоим началом… Я раскручу ее так, что все конкуренты обделаются от зависти. У меня есть знания, возможности… Я мигом все верну… Все будет еще круче чем прежде, — язык у Ланского заплетался, зато глаза фанатично блестели, — я такое сделаю, что никто из них не сможет. Поднимусь еще выше, а потом сожру их всех…раздавлю, как мерзких тараканов.

Кажется, он даже запыхался от такого порыва. Стоял, гневно грозя кулаком неведомым врагам, и его грудь тяжело поднималась и опадала.

— Знаешь, что мы с тобой сделаем? Завтра же пойдем к нотариусу, подпишем нужные бумаги, и я начну действовать. Пощады никому не будет. Не пожалею ни одну гниду! Вот увидишь!

— Я ничего подписывать не стану, — скупо отреагировала я на его пламенную речь.

— Ты не понимаешь, Вер! У меня есть план! Я расскажу тебе, ты оценишь…

— Прости, Коль. Но боюсь, у меня не хватит ни образования, ни смекалки, чтобы оценить грандиозность твоих замыслов. Пока я понимаю только одно – у тебя большие проблемы, и ты хочешь втянуть в это последнюю долю.

Возможно, я действительно мало чего понимала в серьезном бизнесе, но если все и правда так плохо, то отдавать ему на растерзание остатки семейного дела нет никакого смысла.

— Тебе надо отдохнуть, Коль. — миролюбиво произнесла я, — Поезжай домой, проспись, а потом на свежую трезвую голову действуй. Подключай адвокатов, активируй связи, которых у тебя предостаточно. Связывайся с Владом. Если он захочет участвовать в твоем крестовом походе, то я подпишу все необходимые бумаги. Если нет – то нет.

Он насупился, а потом неожиданно спросил:

— Ты тоже думаешь, что я все просрал?

— Я ничего не думаю. Ты приехал на ночь глядя, ошарашил какими-то дикими новостями и признаниями…

— Я просрал, Вера! Слышишь? Просрал! Осталась только та часть, которая принадлежит Владу. И осталась не потому, что я такой умный и предусмотрительный, а потому что ты не отдала ее мне! Ты ее сохранила, не я… Ты все могла сохранить…

Как только не разорвало от такого признания.

Сказать, что я в чем-то лучше него? Что сделала что-то, чего великий и ужасный Ланской не смог сделать? Это что-то из раздела фантастики.

Боюсь, на трезвую голову он мне этого не простит.

— Не переживай, это случайность, — разговор с бывшим мужем откровенно напрягал, — просто стечение обстоятельств.

Это правда. Я не собиралась бить себя пяткой в грудь и с пеной у рта кричать о том, какая я молодец, что я ему говорила, а он, дурак бестолковый меня не послушал. Неосмотрительный разговор, случайно подслушанный в туалете — это единственная моя заслуга во всей этой ситуации. Я могла просто не оказаться в нужное время в нужном месте, ничего не услышать и тогда от фирмы не осталось бы ничего. Просто повезло.

Он упрямо повторил:

— Это ты…все ты… А я развесил уши, поверил не тем людям и в результате…

— Да-да, я уже поняла. Все просрал. Можешь не повторять.

Как бы от него избавиться?

— Надо было тебя слушать, — продолжал бубнить он, — Ты же всегда чувствовала людей, подсказывала, когда я не видел. Направляла. А я забыл об этом, подумал, что сам…

Мне не нравился его настрой, не нравился этот ненормальный блеск в глазах, а еще не нравился его голос. Вернее интонации, которые в нем проскакивали.

Он так говорил раньше, когда на кухне делился какими-то рабочими проблемами и ждал от меня поддержки, теплых слов, понимающих взглядов.

Он и сейчас этого ждал!

Я никак не могла понять, что это? Шутка такая? Аттракцион: выстави жену на улицу пинком под зад, растопчи все ее чувства, мечты и веру в семью, унизь всеми возможными способами, а через полгода приползи пьяным под двери и начни изливать душу в полной уверенности, что бывшая выслушает и утешит?

Это все хмель. На трезвую голову он бы так не поступил. Не посмел бы. Он хоть и гад первостатейный, жестокий в своей вере в собственную непогрешимость, но не идиот.

— Иди домой, Коль.

Он снова замотал головой.

— Не хочу. Там плохо. Пусто.

Этого еще только не хватало.

— Тебя Вероника ждет. Волнуется…

Почему-то при упоминании жены его передернуло:

— Нет никакой Вероники. Сдохла!

— Я надеюсь это фигуральное выражение? — аккуратно уточнила я.

— Она дрянь, конченая, — выплюнул он, брезгливо скривившись, — Ты не представляешь, что мы с Артемом видели. Она…

— Не надо, — я остановила его резким жестом, — не смей мне жаловаться на свою жену, Ланской! Ты сам ее выбрал. Ты и дети. Вы хором сказали, что я безнадежно устарела, а Вероника-звезда, которая тебе идеально подходит.

Ох, как мне не хотелось возвращаться к этой теме. Раны уже начали затягиваться, и новая жизнь постепенно набирала обороты, но гадкие воспоминания каждый раз вспарывали наживую. Да, я смирилась, отпустила, перевернула страницу, но чисто по-человечески до сих пор было больно и обидно. Когда живешь, стараешься, делаешь все для близких, а они потом указывают тебе на дверь, потому что ты оказываешься недостаточно хороша для их царских персон.

Обещала себе, что больше не заикнусь об этом, но сейчас смолчать было невозможно. Потому что он ни черта не понимал.

— Избавь меня от разговоров о вашем семейном счастье. Меня это ни коим образом не касается. Мы развелись по твоей инициативе, поэтому не смей даже заикаться на эту тему. Ты понял?

Не ожидав такой отповеди, Ланской осоловело замолчал.

— Если на этом все, то уходи…

— Она…она тебе в подметки не годится, — он будто не слышал меня, — пустая, продажная дрянь. Я ошибся…

Я понятия не имела, что у них там произошло, и меня совершенно не интересовали подробности.

— Утром ты пожалеешь о своих словах.