Развод. Предатели

Он нервно дернул плечами:

— Не знаю. Может поддержки… А может, смеха, или сурового «так вам и надо» или «разбирайтесь сами».

— Смеяться не буду. Я прекрасно знаю, как больно и плохо бывает от предательства близких людей, а Вероника, наверное, была вам всем близка. Говорить «так вам и надо» тоже не стану. Но в последнем ты прав. Разбираться придется вам самим. Ваш выбор, ваши последствия.

Я не собиралась снимать ответственность ни с него, ни с остальных. Не собиралась говорить, что он ни в чем не виноват. Не собиралась взваливать на себя решение этой проблемы, сглаживать углы и делать все то, что делала пока наша семья была единым целым. Не собиралась снова становиться буфером, смягчающим неприятные события в жизни.

И хоть я этого не сказала вслух, Артем все понял без слов и снова пригорюнился.

— Так зачем ты хотел встретиться, Тем? — спросила я.

— Вероника никогда не была нам близка, — глухо сказал сын, — ни мне, ни Марине, ни отцу. Она была яркой, очень красивой, создавала ауру успеха и роскоши. Ей хотелось хвастаться.

Я невесело усмехнулась:

— Не то, что старой нудной мамкой, которая только и делала, что читала нотации?

— Ты не старая, — осевшим голосом произнес он, — просто…

— Просто? — я вскинула брови ожидая продолжения.

— Просто мы идиоты, — сквозь зубы процедил сын, — Отец преподнес нам знакомство с Вероникой, как нечто из ряда вон выходящее. Что-то чуть ли не божественное. Что-то особенное, чего мы несомненно достойны. Да и она была самим очарованием, говорила так складно, улыбалась.

— То есть во всем виноват отец? Только отец? — уточнила я, выделив голосом слово «только».

Артем покраснел и сдавленно мотнул головой.

— Нет. Мы виноваты не меньше, чем он. Я не понимаю, почему так вышло. Мозги как будто отключились. Марина о своей актерской карьере начала еще больше грезить. А я… Мне Вероника казалась чуть ли не богиней. Она была такой…такой…

— Ты увлекся новой женой своего отца? — догадалась я.

Он шумно выдохнул, закрыл глаза и сдавил пальцами виски:

— Прости, мам. Я долб… Просто конченый. Озабоченный придурок.

Я кашлянула и перевела обескураженный взгляд на окно.

На улице-то как хорошо. Солнце светило, листья уже развернулись, девчонки перешли на легкие платья, дразня мужскую половину красивыми коленками. А у меня такие новости, и что теперь с ними делать, я понятия не имела.

— Что ж…кхм…это много объясняет.

— Но не оправдывает.

— Не оправдывает, — согласилась я.

Повисла тишина.

У Артема на виске бешено билась жилка, а меня наоборот будто набили ватой. Такая слабость накатила.

— Мам, — тихо позвал Артем.

Я перевела взгляд на него такого бледного, несчастного, разбитого, но ничего не сказала. Ждала. Потому что сейчас была не моя очередь говорить.

— Я так налажал. Променял тебя на какую-то… — он проглотил последнее слово, — прости меня.

— Прощаю, — спокойно и совершенно искренне сказала я.

Сын недоверчиво переспросил:

— Прощаешь? Несмотря ни на что?

— Да, — я слабо улыбнулась, а он вдруг погрустнел еще больше.

— Но обратного пути нет?

— Нет, Артем. Та часть жизни осталась в прошлом, как и ваш отец. Двери моего дома всегда открыты для вас с Мариной, но я не вернусь. Потому что не хочу и потому что мне этого не надо. И никто из вас не вправе меня об этом просить.

— Я понимаю, — взгляд совсем потух.

Не в силах больше продолжать этот выматывающий разговор, я поднялась со своего места, повесила сумочку на сгиб локтя. Поравнявшись с Артемом, положила руку на напряженное плечо и легонько сжала:

— Взрослеть всегда больно, Тём. Но ты справишься. Я верю в тебя.

Глава 31

Бороться с тенями всегда сложно, особенно если они уже просочились в самую сердцевину, обосновались там, пропитав все вокруг своей тьмой.

Николай не собирался сдаваться, но не мог не признать, что это была выматывающая битва.

Он больше не верил никому конкретному, поэтому нанял целую армию юристов, сливая на них просто нереальные суммы. Еще больше денег уходило на то, чтобы где-то что-то подмазать, где-то с кем-то договориться.

Беда в том, что недруги тоже не собирались сдаваться, и со своей стороны принимали не менее отчаянные шаги, чтобы удержать свое положение и оставить Ланского с носом. Тоже подмазывали, тоже договаривались и порой более успешно, чем он сам.

Началась безжалостная битва бюджетов и возможностей, в ходе которой Николай впервые осознал, что его ресурсы стали весьма ограниченными. Да, имелись счета, но теперь их нечем было пополнять — самый полноводный источник дохода семьи Ланских оказался в лапах проходимцев. А то, что прибывало по мелочи от аренды, инвестиций и прочих вложений не шло ни в какое сравнение с тем, что было прежде.

Самое страшное, что пока фирма была в чужих руках – они рвали ее на части, потрошили, стараясь выжать все по максимуму здесь и сейчас и не думая о дальнейших перспективах. Николай бесился от злости и собственного бессилия, когда видел, как безжалостно по кускам разламывали все, что он строил на протяжении долгих лет.

Он уповал на свои связи, но выяснилось, что не так уж они и крепки. Одно дело, когда ты на коне и обращаешься к кому-то за услугой, на которую можешь равноценно ответить, и совсем другое, когда такой возможности нет.

Вдобавок слухи уже расползлись и стали достоянием общественности, в результате чего его деловая репутация стремительно покатилась вниз. Как-то не спешили бывшие «друзья» протягивать руку помощи человеку, который так бездарно просрал свое детище. Ему больше не доверяли и не считали выгодным партнером, на которого можно положиться.

Сколько раз ему пришлось выслушивать что-то на подобии:

— Николай Павлович. Я бы помог, но…

— Я бы с радостью, но не могу рисковать.

— Сочувствую, но я – человек маленький, ничего не могу…

А кто посмелее и почестнее говорили прямо:

— Помогать не стану. Мне не нужно такое пятно на репутации.

Или:

— У меня на кону важные переговоры. Если узнают, что я с тобой связался, то мигом все накроется. Я подставляться не стану, даже не проси.

И все в том же духе.

На своей шкуре Ланскому пришлось прочувствовать приписную истину: в бизнесе не прощают тупости и ошибок, а тупых ошибок и подавно.

Конечно, были и те, кто не отвернулся. Те, кого знал давным-давно, с кем стоял плечом к плечу еще на заре своих дел. Берг, Прохоров, Смирнов… Только что они могли против той лавины, которая разрасталась с каждым днем, принося все больше и больше убытков и разочарования? Ничего.