Развод. Предатели

— К черту утро, — он шагнул ко мне, — я хочу остаться.

У меня аж ладони вспотели. И вовсе не от радости или трепетного волнения.

В этот момент я абсолютно четко поняла, что несмотря на годы, прожитые вместе, этот человек стал для меня абсолютно чужим. Я не хочу видеть его, не хочу слышать его. Я не доверяю ему и не чувствую себя в безопасности рядом с ним. С каждым мигом внутри меня росла и ширилась защитная стена, которой я пыталась отгородиться от бывшего мужа.

Обратного пути нет и быть не может.

Я не собираюсь снова пускать предателя в свою жизнь.

— Уходи. К Веронике или куда-то еще. Мне все равно.

— Вера… — он протянул ко мне руку с явным намерением прикоснуться, но я увернулась.

— Не смей меня трогать, Ланской! Уходи! Ты МНЕ не нужен.

В этот душещипательный момент звякнул лифт, двери распахнулись и появился Никита. Увидев его, я чуть не заревела от облегчения:

— Ник…

Ланской тоже обернулся и, заметив Карпова, изменился в лице:

— Опять ты…

— Вер, все в порядке? Помощь нужна? — Никита хмуро смотрел на меня, ожидая ответа.

Я благодарно улыбнулась, тут же почувствовав себя увереннее:

— Все в порядке. Николай уже уходит.

— Я никуда не пойду! — Ланской оттолкнулся от стены, которую все это время подпирал и, заметно мотаясь, выпрямился, — я имею право…

— Обязательно. Все. На выход.

Карпов был здоровее и выше почти на голову, поэтому без проблем развернул и направил Николая к лифту.

Ланской что-то бухтел, пытаясь задержаться, но силы были не равны.

— Вера! Убери эту гориллу! — пыхтел бывший муж, безрезультатно пытаясь повернуть обратно, — у меня и так все везде хреново, а теперь еще этот мужик. Ты ведь не с ним, да? Скажи, что ты не с ним!

Посмотрел на меня выжидающе, будто ждал, что сейчас начну утешать и заверять, что ничего у меня ни с кем нет, что я по-прежнему верна только ему, несмотря на то что развелись и сам он уже полгода как женат на другой, молодой да яркой.

Судя по взгляду, он и правда этого ждал…

Что ж, пришло время менять местами:

— С ним, — твердо ответила я, — всего хорошего, Николай.

— Я его сейчас в такси закину и вернусь, — сказал Никита и буквально втолкнул Ланского в кабину, — все, Казанова, уймись. Поезд уехал.

— Это моя бывшая жена, между прочим.

— А моя будущая, — это было последнее, что я услышала, прежде чем створки сомкнулись.

Они уехали, а я, не чувствуя под собой ног, вернулась в квартиру, прошла на кухню и на полнейшем автомате поставила чайник на плиту.

Бывший муж умудрился снова лишить меня покоя.

Что там за проблемы с фирмой? Неужели и правда Ланской мог подписать какие-то бумаги и передать свое детище в чужие руки? Не верю! Он же дотошный, как черт! Глотку любому перегрызет, если только почувствует, что на его собственность покушаются.

И тем не менее именно он только что стоял у моей двери и пьяно бормотал о том, что все профукал. Да Николай бы скорее застрелился, чем поступил так без какой-либо весомой причины.

И хоть в пьяном угаре не прозвучало ни слова о том, что виноваты те самые люди, с которыми я отказалась работать, но сердце упрямо подсказывало, что это они.

Я снова вспомнила тот случайный разговор, подслушанный в туалете. Тогда у меня не было ни малейших доказательств, что это относилось к бизнесу Николая. Просто дурацкая интуиция и предчувствие неминуемой беды. Я чувствовала себя глупо, когда говорила Ланскому о том разговоре, и еще меньше верила тому, что это действительно как-то связано с ним и его бизнесом, а оно вон как получилось.

Во мне не было ни злорадства за то, что судьба наказала бывшего мужа за излишнюю самоуверенность и предательство, ни сожалений. Я давно уже сепарировалась от него и того, что ему принадлежало, но вот за детей опасалась. Это же их будущее, их финансы, их капитал, не мог же Ланской все так неосмотрительно профукать.

Или мог?

Столько вопросов и ни оного ответа. И ни малейшего желания звонить ему и разбираться, что же стало причинами такого коллапса.

А что случилось с его женой? С его ненаглядной Вероникой, которая в отличие от меня, была достаточно яркой и достойной для такого видного мужчины? Почему о ней он отзывался, как о чем-то гадком?

Все любовь прошла, а страсти не хватило для того, чтобы построить что-то долгое и надежное? Более достойная оказалась не такой уж и достойной?

И снова во мне не было ни грамма злорадства, наоборот. Я вдруг поняла, что отчаянно желаю Ланскому счастья. Потому что если он будет несчастен, то снова нацелится на меня.

Это его «я хочу остаться» до сих пор звенело в ушах, вызывая приступ паники.

Оно пугало. Как и тот бред, который он нес о том, что не справился без меня.

Нет, сердечко не зашлось от восторга, и в крови не начали лопаться пузыри радости от того, что бывший муж неожиданно признал мою значимость. Скорее наоборот – по коже мороз и зубы стучали.

Он ведь шутил? Это ведь просто жестокая шутка от бывшего предателя, который решил, что его бывшая жена слишком хорошо и спокойно живет? Что настало время в очередной раз вывернуть ее наизнанку и хорошенько встряхнуть?

Я больше не верила ему и в каждом его слове искала подвох. Он перестал быть тем, с кем я могла свободно дышать, не опасаясь подлого удара в спину.

Когда вернулся Никита, чайник уже закипел.

— Ты долго, — едва различая собственный голос, прошелестела я.

— Пришлось сажать в такси твоего ненаглядного. Заодно поговорили по душам.

— О чем? — я обернулась к Карпову. Уставилась на него, отчаянно сжимая в руках кухонное полотенце и боясь услышать ответ.

— О тебе.

Я тяжело сглотнула:

— И что? — за ребрами так сильно ломило, что пришлось опуститься на краешек стула, — что он сказал?

— Он сказал, что был идиотом и променял настоящую драгоценность на кучку блестящего говна, — Никита выплюнул это, словно что-то неприятное, — и что, он хочет вернуть тебя обратно, потому что, цитирую: «без Веры механизм не работает как надо».