Развод. Предатели

— Потому что у меня ужасные отношения с классом. Я никому там не нужна. И мое появление стало бы лишним поводом для насмешек. Это очень больно и обидно, — впервые признавшись кому-то в своих бедах, Марина почувствовала будто каменная плита, придавливающая ее к полу, стала чуточку легче.

— Почему? — растерялась Вера, — У тебя же никогда не было проблем с общением.

— Зато были проблемы с мозгами, — невесело усмехнулась Марина, — я сама во всем виновата.

И это была чистой воды правда. Ни отец, ни мать, ни даже Вероника не были виноваты в том, как все обернулось. Она сама выбирала на что делать ставку и ошиблась в своем выборе. Вот и все.

Никто не заставлял отказываться от матери, никто не заставлял включать заносчивую стерву и относиться свысока к своему окружению, никто не заставлял хвастаться мнимой дружбой со «звездой» и хвастаться еще непокоренными вершинами, унижая при этом остальных. То, что сейчас происходило стало закономерным финалом ее собственных решений и поступков.

Она рассказала матери все. Не жалуясь, нет. Просто призналась в том, как поступала и как бездарно свалилась с пьедестала, на который сама себя и поставила.

Это был их первый разговор по душам, как матери и повзрослевшей дочери.

— Мне жаль, что ты проходила черед это одна, — тихо сказала Вера в конце.

— А мне жаль, что ты была одинокой рядом с нами…И я знаю, что после всего, ты к нам не вернешься. Даже спрашивать об этом не буду.

— Артем спросил, — усмехнулась мать.

Марина по привычке закатила глаза:

— Большой, да бестолковый. Все мозги в рост ушли… Я слышала, у тебя появился новый мужчина?

Вера смущенно улыбнулась:

— Его зовут Никита.

От Марины не укрылось то, как блеснули ее глаза, и легкий румянец мазнул по бледным щекам:

— Хороший?

— Рядом с ним я чувствую себя девочкой. Любимой девочкой.

В груди заболело. Головой-то понимала, что ничего уже не вернуть и не сделать как прежде, но все равно было грустно.

Такая семья была…

— Я надеюсь, он сделает тебя счастливой. Ты этого заслуживаешь больше, чем кто бы то ни было.

— Спасибо, Марин. И помни, мои двери всегда будут для тебя открыты.

— Я знаю, мам. Знаю.

Глава 33

После встречи с детьми я чувствовала себя потерянной.

Вроде помирились, поговорили, даже извинения прозвучали, и все же было как-то не по себе. То ли от странности всего происходящего, то ли от осознания того, что как прежде все равно ничего не будет.

Я не соврала, когда сказала Марине и Артему, что мои двери для них всегда будут открыты, но это не означало, что можно что-то вернуть обратно…

Нет. Неправильно.

Это не означало, что я хотела вернуться обратно. Прийти на руины своей семьи и что-то там отстраивать заново, восстанавливать прежние обломки, реставрировать их в попытке вернуть былой уют и сказку.

Все, мальчики, девочки, сказки закончились, а меня саму давно сместили с должности главной сказочницы семьи Ланских.

Забыть о том, как меня изгнали из собственного дома, забыть о той боли и одиночестве, которые были моими спутниками на протяжении долгих месяцев. Сделать вид, что ничего не было… Даже если бы я этого захотела – это невозможно.

Оно было и никуда не денется, останется за плечами у каждого из нас навсегда.

Наверное, кто-то скажет – ты же мать! Ты должна. Простить, понять, поощрить, помочь, почесать за ухом, положить свою гордость на полку и снова встать в строй. Должна терпеть, не отсвечивать, не мешать, спасать, по первому же зову бежать к станку. И еще много всяких «должна» и «обязана».

Я и сама так считала всю свою жизнь. Я должна – и дальше по списку, в котором столько пунктов, что до конца невозможно досчитать.

Должна. Всем. Всегда. Потому что так воспитали, потому что так принято, потому что так кто-то захотел. Потому что сама считала, что иначе нельзя.

Так и жила. К чему это привело? К тому, что оказалась за бортом. Ушла в утиль, как ненужный, устаревший прибор, чьих возможностей уже не хватало для удовлетворения всех «должна».

И меня перетряхивало от одной мысли о том, чтобы снова в это погрузиться.

Я видела и прекрасно понимала, что моим младшим детям непросто, но такова жизнь — всегда болезненно сталкиваться с неприятными последствиями своего выбора.

Но с другой стороны – они сыты, здоровы, в безопасности. От того что я буду бегать вокруг них как курица вокруг своих драгоценных яиц, жизнь проще не станет.

Так что вперед, мои дорогие дети. Растем, взрослеем, набиваем свои шишки. Я готова быть рядом и поддерживать, готова всегда выслушать и помочь советом, с радостью буду возиться с внуками, когда вы их мне подарите…но как прежде уже не будет. Вся эта ситуация научила чуточку больше ценить саму себя. Конечно, муж, дети, семья – это святое, но я тоже заслуживала счастья, уважения и понимая. И сама же об этом забыла. А как известно, никто не будет тебя любить, если ты сам себя не любишь. Будучи, Ланской я напрочь забыла о любви к самой себе, о своих границах и мечтах. Так что итог закономерен.

И нет, я не хотела повторять этот эксперимент еще раз.

Хватит.

Мне удалось выбраться из той пропасти, в которую меня столкнули, и я больше никому не позволю топтаться на моих новых крыльях.

Хорошо это или плохо – время покажет.

— Вер, ты где? — в беспорядочные мысли ворвался голос Никиты.

Я перевела взгляд на мужчину, который теперь был рядом со мной.

Он был полной противоположностью Ланского.

Сильный, но эта сила направлена на защиту, а не на самоутверждение за счет слабого и желание поработить, прогнув под свое удобство. Заботливый, хотя на первый взгляд – ну, полный атас. Как вспомню его первое появление в моей клинике, да и второе тоже – так хочется совсем по-Маринимому закатить глаза и сделать рука-лицо.

Разве могла я тогда предположить, что именно он вылечит вдребезги разбитое сердце? Что именно он станет тем, с кем снова отрастут безжалостно сломанные крылья?

После развода я думала все, конец, дальше жизни не будет, потому что это в принципе невозможно. Какая жизнь, когда они там, а я здесь? Когда бывший муж привел в наш дом другую женщину, и дети считают ее той самой, идеально подходящей для их прекрасного отца. Тут один вариант – лечь и помереть от тоски. Сама мысль, что после такого можно снова стать счастливой – казалась кощунственной.