Ребекка

– Дайте мне знать, когда лорд вернется, – попросила я.

На душе был откровенно неспокойно. Наверное, потому, что не успела проводить супруга. Почему он не дождался меня?

Переведя дыхание, приблизилась к окну и оперлась на подоконник. Прислонившись лбом к холодному стеклу, я пыталась остудить такой неуместный пыл, решить, как поступить дальше. Что если где-то там сейчас идет бой, и мой супруг сражается за свою жизнь. Имею ли я право на сомнения. Она ведь отправила письмо кому-то…

– Миледи, мы здесь кое-что нашли, – тихо заговорила Тира, привлекая мое внимание. Я не сразу и сообразила, в чем дело. – Вам нужно это видеть.

Дурное предчувствие до боли сжало внутренности. Решительно двинулась в спальню, слыша за спиной быстрые шаги моей служанки.

– Что вы нашли? – сдавленно спросила я, не оборачиваясь.

– Вот, миледи, – бледная Рози ткнула пальцем в какой-то сверток размером с кулак. – Это было сверху, на балдахине.

Да. Удачное место, ничего не скажешь. Я вряд ли стала бы там искать, а перетряхивали балдахин не часто. Может, со времен управления бывшей хозяйки и не прикасались к нему. Признаться, если бы не поиски подклада, я бы тоже так не спешила с уборкой.

– Вы не прикасались к этому? – спросила я и осторожно, словно в свертке было нечто, что могло наброситься на меня, начала приближаться.

– Что вы, миледи, я к этому и подходить боюсь, – призналась Рози, осенив себя защитныым знаком. – Тира вон тоже едва на ногах стоит от страха.

Мне она, конечно, такой испуганной не показалась, но признаться, сейчас мне было не до служанки. Нужно было избавиться от подклада. Тингельда велела завернуть его в белую ткань, закопать и сжечь в полнолуние. Но у меня была идея получше.

Я откинула крышку сундука с бельем, отыскала белый не вышитый платок. Жутко хотелось развернуть сверток, посмотреть, что же там внутри, но так я могла сделать только хуже. И тогда уже не отделаешься простым сожжением. Потому обойдусь как-нибудь.

Заодно проверю кое-что…

Покои, ставшие узилищем для Астры, оказались совсем крошечными. Признаться, я даже не подозревала, что такие есть в этом замке. У входа топтался, явно скучая и сцеживая в кулак смачные зевки, совсем молодой паренек. В его возрасте рвешься в бой, обнажив меч, мысленно сражаешь сотни врагов, а не топчешься под дверью пленника, пересчитывая пауков по углам.

– Миледи, – не сразу заметив меня, спохватился паренек, растерявшись и даже забыв о поклонах.

– К пленнице никто не пытался попасть? – решила не привлекать внимание к его поведению.

– Только начальник стражи – сир Роберт. И сир Кристофер. Но он вообще делает то, что пожелает. Ему лорд все позволяет. Ой. Прошу прощения, миледи.

– Ничего страшного, – улыбнулась я, пытаясь понять, что здесь было нужно вечно упрекающему Нейта во всех смертных грехах сиру Кристоферу. Самому неприятному обитателю Северного предела. – Открой дверь, – не обращая внимания на его растерянность, велела я, все так же сжимая в руках злосчастный сверток

Паренек снял с пояса длинный ключ и, не с первого раза попав в замочную скважину, открыл дверь. Все же меня в этом замке боятся. Сложно представить, что заставило молодого мужчину, видящего себя в битвах, так волноваться. Неужто обо мне все еще ходят недобрые слухи?

– Прошу, – распахнув дверь, пригласил меня сторож.

В комнате воняло плесенью и затхлостью, отсыревшей сажей и пылью. Словно комнаты находились не на третье этаже, а в подземелье. Впрочем, этот незабываемый букет ароматов переносил мою пленницу в ее недалекое и такое реальное будущее. Запыленная мебель выглядела уныло, давно не сменявшаяся постель – пугающе. Там уже завестись могло что угодно. Но это куда лучше, чем тюк прелой соломы на каменном полу подземных казематов. И вообще, забавная ирония – горничной оказаться заточенной в неубранных, заброшенных покоях. Пусть одних из немногих, до который у меня не дошли руки. Но все же.

– Миледи, – просияв надеждой, вскочила на ноги Астра, едва не опрокинув единственный стул у небольшого столика, исполнявшего обязанности и письменного, и обеденного. – Вы выяснили все? Я оправдана?

– Все зависит от нашего с тобой разговора, Астра, – как можно мягче заговорила я, оставив сверток на столике прямо напротив девушки и пристально вглядываясь в ее озадаченное лицо.

От камина тянуло сыростью, и, даже несмотря на теплую погоду за окном, в покоях было зябко.

– Я рассказала все. Это просто недоразумение. Я всегда служила дому Амора и никогда бы не совершила ничего такого, что причинило бы вред лорду или его семье…

Она говорила горячо, и мне показалось на какое-то мгновение, что искренне. Но внутренний голос настойчиво повторял – верить ей нельзя ни в коем случае.

– Конечно же… – улыбнулась я, откидывая белоснежную ткань со свертка.

И девушка в одно мгновение изменилась в лице, отпрянула, опрокинув-таки стул и прижавшись к стене. Она выглядела не просто испуганной, ее охватил ужас. И это многое могло объяснить теперь.

– Вижу, что тебе уже приходилось раньше видеть эту вещицу. Знаешь, что это? – все так же не сводя с нее взгляда, спросила я.

– Нет, – мотнула она головой, не сразу оторвав взгляд от подклада. – Просто от неожиданности. Вы меня напугали, миледи.

– И ты раньше ни разу не видела ничего подобного?

Астра быстро замотала головой.

– Ни разу, – подтвердила она мои слова.

Врала. Это был не секундный испуг, а страх. Она прекрасно понимала, чего ждать от этого свертка. Если вообще сама его не подложила мне практически в постель.

– В таком случае ничего страшного не случится, если я прикажу привязать тебя к ножке кровати, а эту милую вещицу оставлю здесь. Полагаю, тебе приснятся замечательные сны.

Ее глаза расширились, а губы задрожали, выдавая подступающую истерику.

– Не нужно, миледи. Пощадите…

– А меня ты не пощадила, подсунув эту дрянь в мои покои.

– Это не я. Прошу вас.

– Ты часто просишь меня, но не даешь ничего взамен. Ничего такого, что мне пригодилось бы. У тебя есть выбор – рассказать мне, что все это значит и кому ты отправляла письма. Или остаться на ночь с подкладом. И поверь, это будет самая незабываемая ночь в твоей жизни. А потом еще одна. И еще…

С каждым моим словом красок в лице девушки становилось все меньше. В глазах поселилась пустота, и она сама как-то обмякла, словно сдалась.

– Я расскажу все, что пожелаете, только уберите это отсюда, – глухо заговорила она, растеряв все наигранные страдания. – Мне известно, на что способно колдовство Грунельды. Но видят боги, я не прикоснулась бы к чему-то, оскверненному магией.

Вот в это я была склонна верить. Многие жители не только Северного предела, а и всего королевства были суеверны до ломоты в зубах. И в этот раз мне это было на руку. Как и оговорка о знакомстве с Грунельдой.