Ребекка

Понятия не имею, когда он успел вымыться, но от него пахло свежестью, а с мокрых волос мне на плечо упала пара холодных капель.

Воды речки искрились под солнечными лучами. Плескались о скалистый берег, шумели по каменистому, такому опасному дну. С виду веселая, на деле она была коварной, быстрой и непредсказуемой. Не одного неосторожного путника уже утащили на дно ее воды, а наигравшись – выбросили на берег ниже по течению.

– У меня появилась одна идея, – уклончиво поделилась я. – Скажу, когда увижу ваши знаменитые склоны.

– А про визит к колдунье есть что поведать? Тингельда не самая разговорчивая женщина и вечно себе на уме, как я помню, – Амора старался казаться сдержанно заинтересованным, но в голосе снова сквозило напряжение.

– Мне кажется, или ты с ней уже и так хорошо знаком?

– Было дело, – поморщился Нейт, явно не желая вдаваться в подробности. Ну нет так нет. Допытываться у меня не было ни настроения, ни желания.

– Она тоже считает, что дело совершенно не в проклятии, – перепрыгивая небольшие валуны, преграждающие путь, принялась делиться добытыми сведениями я. – И тоже считает, что сны наведенные, и велела искать подклад.

– Не ее ли это все рук дело? – поморщился мой муж, и я, не удержавшись, метнула на него быстрый взгляд. Кажется, здесь застарелая личная вражда.

– Она утверждает, что не имеет отношения к происходящему в Северном пределе. К слову, упомянула некую колдунью с островов – Грунельду. Знакома?

Нейт кивнул, молча слушая мой рассказ.

– Полагаю, что знакомство было не лучшим.

– Мы враждующие стороны.

Теперь пришла моя очередь ограничиться сдержанным кивком.

– Но если Тингельда права и дело в порче. То должен быть подклад в комнате. Я пока его не нашла, но если найду… Ты понимаешь, что это значит?

– Что предатель в замке. Среди доверенных лиц, – закончил мой супруг.

– Стоит подумать, кто заинтересован в происходящем. И… – я бросила быстрый взгляд на мужа, прежде чем закончить. – Искать в первую очередь нужно среди самых близких.

Между нами повисло молчание и некоторое напряжение. Еще бы, только что я практически обвинила кого-то из близкого круга Нейта Аморы в измене. И, признаться, это было рисково. Никто не желает признавать, что близкие нам люди способны сделать больно, предать. Но увы. На практике именно те, кому мы безгранично доверяем, способны ранить больнее и неожиданней всего.

– Давай отложим этот разговор, – смахнув задумчивость с лица, предложил Амора. Похоже, супруг решил обдумать все основательно и не делать скоропалительных выводов. – К тому же мы пришли.

Хорошо. Торопить его сейчас – себе дороже. Некоторые решения и выводы он обязан сделать без давления и самостоятельно.

Дорога за разговором преодолелась незаметно. Уже скоро, чуть поднявшись по узкой скользкой тропе, мы оказались на скалистом выступе. Солнце краснело перед закатом, а синий от шафрана склон становился фиолетовым.

– Невероятная красота... – с восхищенным придыханием призналась я.

– Так что была за идея такая? – в голосе Аморы появилась так волнующая меня хрипотца.

Дыхание вмиг сбилось. Какие идеи? Какие проклятья и порчи? Какие интриги и предательства, когда он рядом? Когда мы только вдвоем. Пусть все остается там, внизу. Если бы можно было вот так от всего отрешиться и остаться вдвоем навсегда... Кажется, это именно тот случай, когда благородная леди завидует простой крестьянке, способной просто быть счастливой и любимой.

Я проворно развернулась к нему лицом, обвив руками шею. В полутора метрах под ногами шумела речка, ветер доносил пьянящий аромат шафрана, а горячие руки моего супруга всё крепче сжимали меня в объятьях. О чем можно думать, когда твое сердце готово вылететь из груди? Когда пальцы дрожат уже только от его запаха, от прикосновения к влажным еще волосам. Точно не о мыловарнях и предательствах.

– У тебя глаза цвета синего шафрана, – прошептал Амора у самых моих губ. И это почему-то вызвало улыбку. – Не веришь?

– Верю, – рассмеялась я. – Не знаю почему, но тебе я верю безусловно, Амора. Такое доверие – огромный риск. Не заставляй меня сожалеть о том, что я на него пошла.

– Не заставлю, – хрипло пообещал муж, подарив короткий дразнящий поцелуй. – Подожди немного.

Отстранившись, Нейт, с невероятной легкостью перепрыгивая с выступа на выступ, начал подниматься вверх по крутому склону. Признаться, для меня это был героический поступок. Затаив дыхание и вздрагивая при каждом его шаге, я следила за тем, как муж достигает сравнительно ровной и надежной тропы, наклоняется. Боги, он туда за цветами взобрался. Как мальчишка… Но мои губы сами растянулись в счастливой, немного безумной улыбке.

Я сделала шаг назад, цепляясь за нагретые солнцем выступы, чтобы лучше его рассмотреть.

Вдруг под пальцами что-то шевельнулось: мерзкое, противное на ощупь. «Змея!» – пронеслось в голове раньше, чем я ее увидела. Медянка – небольшая, юркая и очень ядовитая змейка, сливаясь с пожелтевшим лишайником, грелась на солнце. Я отдернула руку, отпрянула, сделав шаг назад. Но нога не нашла опоры. Тело змеи, бросившейся на меня, пролетело прямо перед лицом, не задев – а я неловко взмахнула руками, словно пыталась взлететь… И ухнула вниз.

Собственный крик разнесся над быстрой Истенкой, и спустя несколько мгновений меня поглотила холодная вода. Начала жевать, с силой бросая о камни. И только чудом удары приходились то на руку, то на ногу – больно, но не смертельно.

Мокрая одежда мешала хоть что-то разглядеть, уцепиться за выступ или выныривающий со дна камень. Все заклинания выветрились из головы. Остались почему-то только обрывки молитв. Да и те произнести не получалось из-за воды, заливающей рот, нос, пробирающейся в легкие. До боли в горле, жжения в груди, темноты в глазах.

Глава 30

Когда смерть стучится в дверь, ты всегда надеешься, что не в твою.

Сложно сказать, сколько продолжался мой неожиданный заплыв. Да и боль от ударов скоро перестала ощущаться так остро. Может, причиной была ледяная вода, от которой занемело не только тело, но и мысли. Если это мой конец, то определенно самый глупый и нелепый из возможных.