Рецидив
Шрифт:
Однако дверь в коридор за ней закрылась, слившись со стеной, и спросить у провожатого, где тут туалет, не было возможности.
Ольга осмотрела высокий, в человеческий рост, столбик толщиной в руку, на конце которого крепился прозрачный хрустальный шарик. Попыталась представить его предназначение. Ни столбик, ни шарик на её приближение не отреагировали. Возможно, они представляли собой самые обыкновенные торшеры в инопланетном исполнении.
Оставалась сучковатая конструкция в центре зала, поддерживающая зеркала-экраны, и девушка долго рассматривала вспыхивающие и гаснущие
Заметив, что в одном из зеркал появилось помещение, где стоял стол, на котором расположилась вереница разнокалиберных сосудов, Ольга непроизвольно сглотнула слюну. Сказала, обращаясь к зеркалу:
— Хочу пить!
Зеркало погасло.
— Спасибо, — слабо усмехнулась Ольга, принюхиваясь: показалось, что обоняние уловило новый запах, перебивший запахи ладана и разогретой резины, запах корицы.
В стенах зала родился тихий звук, словно их начала грызть невидимая мышь. Пахнуло прохладой.
Ольга оглянулась.
В стене раздвигалась щель, превращаясь в проём двери, и в зал стремительно и бесшумно вышел человек. Точнее, существо, похожее на человека.
Несколько мгновений инопланетянин и землянка разглядывали друг друга не двигаясь.
Он был высок, выше среднего роста, ощутимо гибок и быстр — даже при полной неподвижности тела! Обычно люди не стоят долго в одной и той же позе, то рука шевельнётся, то голова склонится к плечу, то глаза моргнут. Этот представитель неизвестного галактического племени стоял совершенно не шелохнувшись, как статуя, смотрел не мигая узкими жёлтыми щелевидными глазами с вертикальным зрачком и молчал. Потом вдруг кинул голову к плечу — быстро, мгновенно, резко, совершенно по-птичьи, тут же выпрямился и снова застыл как изваяние.
И Ольга с содроганием поняла, что предками галактоида были птицы. Может быть, не летающие, но птицы. Всё говорило об этом: острое лицо с клювообразным носом, щелевидно изогнутый длинный рот, почти отсутствующие плечи, изгиб рук, похожих на крылья, тонкие ноги, а главное — умение не двигаться и совершенно птичьи повороты головы, напоминающие резкие движения земных орлов.
Одет незнакомец был в странный чешуйчатый костюм неопределённого, «серо-буро-малинового» цвета, обтягивающий тело, как шелушащаяся кожа (ну точно как «сосновая кора» на стенах), ноги до колен обтягивали сапоги из какого-то коричневого материала, похожего на крокодилову кожу. Локти он прижимал к телу, чуть развернув в стороны ладони со скрюченными пальцами.
Затем «птицечеловек» стремительно преодолел разделяющее его и Ольгу расстояние, и она с замиранием сердца поняла, что колтун блестящих чёрных волос на голове галактоида на самом деле представляет шапку перьев.
— Тарсо?
— Что?! — растерялась она.
— Тарсо! — повторил «птицечеловек», ткнул когтистым пальцем — будто клюнул! — в футболку девушки. — Чиабатта чизз!
Слова он произносил быстро, будто чирикал, и при этом посвистывал, что по-своему подтверждало его «птичье» происхождение.
— Не понимаю.
Чужак вдруг оказался совсем рядом, его коготь едва не разорвал
футболку девушки.— Тарсо!
Она отшатнулась, осознавая, что он требует снять футболку. Кровь бросилась в лицо, руки сжались в кулаки, Ольга заняла оборонительную позицию.
— Только попробуй!
«Птицечеловек» склонил голову к плечу, опять же — совершенно птичьим движением, резко и быстро, вслушиваясь в её голос. Исчез, будто растворился в воздухе… и оказался у неё за спиной! Холодная «лягушачья» лапа коснулась шеи.
Ольга ударила инстинктивно — локтем назад, отпрыгнула. Вернее, ей показалось, что она отпрыгнула, но какая-то сила изменила положение тела, она пошатнулась, потеряла опору и начала падать. Сгруппировалась, опять же — инстинктивно, боевые рефлексы работали без участия мысли, поэтому упала как сжатая пружина, перекатилась мячиком, вскочила, ища глазами противника. Но её снова дёрнули за руку, потом за ногу, и она не смогла удержать равновесие, полетела на пол, успев только подставить ладони и отвернуть лицо.
Прокатиться по полу не удалось, но Ольга всё-таки извернулась, испытывая стыд и унижение, словно ей отвесили пощёчину, снова поднялась, реагируя на крутившуюся вокруг неё тень.
Она занималась рукопашным боем регулярно и не раз принимала участие в ведомственных соревнованиях, но никогда в жизни ей не приходилось сражаться с бойцом такого уровня, какой демонстрировал «птицечеловек». Двигался он так быстро, что Ольга с трудом ловила некое движение вокруг себя, внезапно реализовывающееся в рывок, толчок или удар, предупредить или уклониться от которых она просто не могла физически.
И ещё она поняла подсознательно, не получив губительных травм, что противник с ней играет, как кошка с мышью. Если бы он захотел, справился бы с землянкой за секунды. Но он продолжал кружить, вытаивая из воздуха, прижиматься к ней, ласкать грудь, хватать за руки и ноги, разорвал футболку, и Ольга, испытывая всё тот же стыд, отчаяние и бешенство, лишь отмахивалась, ни разу не зацепив всплески тени, и беспомощно металась по залу, не представляя, что предпринять и как остановить этот унизительный «танец».
Схватка прекратилась внезапно.
В центре зала раздался звон, будто ложка коснулась хрустального бокала.
«Птицечеловек» замер, превращаясь в зримый объект, стремительно переместился к «саксаулу» с зеркалами.
Ольга остановилась, хватая ртом воздух, удерживая руками сползающие с плеч остатки футболки; её забрали прямо из квартиры, босую, в шортах и футболке, а дома она белья не носила, о чём сейчас сильно пожалела.
Одно из зеркал потемнело, в его глубине мелькнули человеческие фигуры.
«Птицечеловек» несколько мгновений присматривался к ним, резко прижимая голову к плечам то слева, то справа, сделал какое-то движение.
В зале появились мужчины в пятнистых комбинезонах.
«Птицечеловек» что-то сказал им, прищёлкивая и посвистывая, унисорги бросились к выходу, исчезли. «Птицечеловек» повернулся к Ольге.
Она гордо выпрямилась, запахивая на груди располосованную футболку, прикусила губу, не собираясь просить пощады, смерила галактоида вызывающим взглядом.