Реконструктор
Шрифт:
…На участке, занимаемом 402-м стрелковым полком 168-й стрелковой дивизии, линию фронта перешел красноармеец Красовский Максим Андреевич, доставивший в Особый отдел 168-й стрелковой дивизии немецкий переносной ящик-сейф, предназначенный для хранения особо важных документов. Будучи допрошенным, Красовский пояснил, что приказание доставить командованию РККА данный ящик было получено им от командира группы партизан отряда «Мстители» по имени Иван Егорыч. Фамилии его он не знает. Данные документы были получены спецгруппой старшего лейтенанта Селиверстова Олега Павловича, погибшего в бою с фашистами около двух месяцев назад. Со слов допрашиваемого, он сам был ранен в одном из боев и находился у партизан на излечении. По получении приказа от руководства штаба 8-й армии партизаны выдвинулись в район уничтожения спецгруппы, взяв с собою и выздоравливающих раненых ввиду нехватки личного состава.
Осмотревший Красовского военврач Обольянинов А.П. подтвердил наличие у обследуемого многочисленных следов от осколочных и пулевых ранений, некоторые из них были получены им в течение последних двух-трех месяцев.
начальнику Особого отдела 168-й стрелковой
дивизии майору Дмитриенко Ю.С.
Под вашу личную ответственность, в кратчайший срок и под усиленной охраной доставить в разведотдел штаба 8-й армии бойца Красовского Максима Андреевича и все находящиеся при нем предметы, включая личные вещи и вооружение. Принять меры к безусловной сохранности металлического сейфа.
заместителю начальника разведотдела
штаба 8-й армии
подполковнику Абрамишину Г. П.
Докладываю вам, что сегодня, 03.09.1942 г., в 09.12 мною в присутствии представителя Особого отдела штаба 8-й армии капитана Милютина А. С. и заместителя начальника 1-го отдела штаба 8-й армии майора Григорьянца А. М. было произведено вскрытие доставленного мне с нарочным металлического переносного сейфа германского производства.
Указанный сейф представляет собою ящик из темного оксидированного металла размерами 305х305х100 мм. Сейф заперт на внутренний замок, ключ отсутствует.
Вскрытие сейфа начато в 07.26 и закончено в 09.12 путем последовательного высверливания торцевой стенки. После высверливания с помощью металлорежущих инструментов произведено выпиливание продольного отверстия, через которое и извлечено содержимое сейфа.
Указанное содержимое представляет собою 4 (четыре) папки из плотного картона, с надписями на немецком языке и фашистским орлом вверху.
Помимо этого, в нем также находилась толстая прошнурованная тетрадь с текстом на немецком языке.
Указанные вещи изъяты присутствующими при вскрытии представителями Особого отдела и 1-го отдела штаба армии, о чем составлен настоящий акт.
Посторонние лица при вскрытии сейфа не присутствовали.
заместителю начальника разведотдела
штаба 8-й армии подполковнику Абрамишину Г. П.
Докладываю Вам, что проведенной проверкой в отношении задержанного, предъявившего документы на имя Красовского Максима Андреевича, установлено:
1. Такой боец действительно числился в списках л/с отдельной разведроты 112-й стрелковой дивизии. В феврале 1942 г., при проведении разведки боем, отделение сержанта Яковлева было отрезано от своих, и связь с ним утрачена. Без вести пропало 9 красноармейцев и командир отделения.
2. Опрошенный на эту тему задержанный не смог пояснить обстоятельств данного боя, мотивируя это тем, что в ходе него был ранен и контужен разрывом снаряда и частично утратил память. С его слов, командир оставил его в деревне у местных жителей, ввиду невозможности дальнейшей транспортировки. О дальнейшей судьбе сержанта и других бойцов Красовский ничего не знает.
3. После выздоровления допрашиваемый покинул деревню, спасаясь от пленения немецко-фашистскими захватчиками, и ушел в лес, где и примкнул к спецгруппе старшего лейтенанта Селиверстова. Им достаточно подробно описана его внешность, названы имена и фамилии ряда бойцов группы. Проведенная проверка подтвердила правдивость показаний Красовского в данной области.
4. Во время нападения на артиллерийский склад противника и последующего боя с преследующими группу карателями допрашиваемый получил осколочное ранение и очередную контузию от близкого разрыва гранаты. Вместе с другими ранеными бойцами спецгруппы был оставлен на лечении у местного жителя – Огаркова Павла Ерофеевича. Указанное имя встречается в документах, связанных с делом спецгруппы Селиверстова.
5. По выздоровлении Красовский примкнул к партизанскому отряду «Мстители», который и производил, по указанию разведотдела 8-й армии, поиски документов в лагере разгромленной спецгруппы. По словам Красовского, ему и еще одному бойцу из спецгруппы – Виктору Николаевичу Петрищеву – было известно местонахождение тайника, в котором старший лейтенант Селиверстов спрятал сейф с захваченными документами. Прибыв на место и вскрыв тайник, они извлекли из него сейф. В этот момент партизаны были атакованы карателями и в завязавшемся бою погибли, уничтожив противника. Командир группы партизан Иван Егорович (Иван Егорович Квашнин – начальник разведки отряда «Мстители») получил ранение и перед смертью приказал Красовскому доставить сейф в разведотдел штаба 8-й армии, предупредив его о важности находящихся там документов. Пополнив запасы вооружения и продовольствия у убитых немецких солдат, тот, похоронив погибших партизан и умершего от ран командира, двинулся к линии фронта, каковую и перешел на участке 402-го полка 168-й стрелковой дивизии.
6. Для проверки показаний задержанного в части медицины он был направлен для обследования в армейский госпиталь. Выдержку из заключения военно-врачебной комиссии прилагаю (полностью заключение приведено в приложении № 3 к данному рапорту).
«…Наличие у обследуемого многочисленных осколочных ранений, их расположение и давность в целом соответствуют указанным им обстоятельствам получения. Характер расположения ранений указывает на высокую вероятность закрытой черепно-мозговой травмы, каковая в указанных условиях вполне может сопровождаться
частичной потерей памяти……Характер обследуемого – резкий, взрывной, маловыдержанный, что косвенным образом подтверждает факт получения им закрытой ЧМТ и характерно для продолжающейся ремиссии…
…Быстровозбудим, агрессивен…
…Физически крепок, хорошо развитая мускулатура…»
7. Таким образом, сведения, сообщенные задержанным, частично подтверждаются:
– найденными при нем документами, удостоверяющими личность;
– знанием им должностей, имен и званий бойцов спецгруппы Селиверстова;
– заключением военно-врачебной комиссии, допускающим указанные последствия ранения в виде частичной потери памяти;
– обстоятельствами пересечения задержанным линии фронта (рапорт старшего лейтенанта Гагуа В. В.).;
– фактом добросовестного исполнения приказа о доставке немецкого сейфа в разведотдел 8-й армии.
На основании вышеизложенного полагал бы:
1. Оперативную проверку в отношении лица, называющего себя Красовским Максимом Андреевичем, производством прекратить. Материал сдать в архив.
2. Направить бойца Красовского Максима Андреевича для дальнейшего прохождения службы согласно военной специальности.
– Разрешите войти, товарищ генерал-майор? – Заместитель начальника разведотдела возник на пороге кабинета.
– Заходите, Геннадий Павлович. Присаживайтесь. Судя по вашему виду, какие-то положительные новости сегодня имеются!
– Не без того, товарищ генерал-майор. Нашлись-таки документы этого немецкого полковника!
– Как там его… – почесал висок хозяин кабинета. – А! Хильгера?!
– Именно так, товарищ генерал-майор. Через линию фронта перешел боец спецгруппы, доставивший сейф из портфеля этого немца.
– И что же там есть интересного? Чем этот полковник занимался, что его все так обхаживали?
– Да как вам сказать, товарищ генерал-майор… Он ревизор!
– То есть? Это как у Гоголя, что ли?
– Почти, товарищ генерал-майор. Хильгер являлся высокопоставленным финансовым контролером. И прибыл из ОКВ для расследования злоупотреблений ряда должностных лиц. Каковые успешно и выявил. Этим и объясняется интерес к его документам, проявленный со стороны комендатуры. И в частности – заместителем коменданта … гарнизона майором фон Крамером. Увы, товарищ генерал-майор, для фронта эти сведения ценности не представляют… Для Центрального аппарата – весьма интересны, оттуда уже прибыли представители для их изучения. Полагаю, они заберут документы с собой – им нужнее. Догадываюсь, что некоторых немецких офицеров вскоре посетят нежданные гости! Впрочем… – Подполковник развел руками. – Тут мы можем только гадать…
– Вот тебе и здрасте! Выходит, мы попросту потеряли время и силы, гоняясь за этим Хильгером?
– Отчасти так, товарищ генерал-майор. Хотя известную пользу наши действия принесли – мы уничтожили немецкое спецподразделение, направленное в тот район для борьбы с партизанами. И у партизан теперь несколько развязаны руки. Ну и интересы Центрального аппарата – это тоже достаточно серьезный аргумент!
– М-да… – покачал головою генерал. – И все же… я рассчитывал на большее!
– Мы тоже, товарищ генерал-майор. Но что тут поделать? Никто из нас не всеведущ!
– Да уж! Это бы нам не помешало!
– Кстати, товарищ генерал-майор, а что будем делать с бойцом, который доставил документы? Представители Центрального аппарата высоко оценили его действия!
– Даже так? А кто он такой?
– Снайпер из отдельной разведроты. Правда, он частично память потерял… но врачи говорят, что это в порядке вещей. Такое бывает после контузии. Во всяком случае, воевать ему это не мешает.
– Ну раз так – то пусть и дальше воюет. Представьте его к медали – я подпишу. Более высокую награду вчерашнему окруженцу могут и вообще не утвердить. А для медали достаточно и моих полномочий.
…Направить красноармейца Красовского Максима Андреевича для дальнейшего прохождения службы согласно военной специальности.
…Присвоить красноармейцу Красовскому Максиму Андреевичу воинское звание «сержант».
…За мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, наградить сержанта Красовского Максима Андреевича медалью «За отвагу».
И я вновь топаю по дороге. Но на этот раз – в красноармейской форме. Новой: мне только выдали ее со склада. Старая за время моего блуждания по лесам превратилась, мягко говоря, во что-то непотребное. Я помню, как на меня глянули бойцы, ворвавшиеся в захваченное пулеметное гнездо. Грязный, окровавленный (когда последнего немца резал, не увернулся вовремя), в каких-то лохмотьях, отдаленно напоминающих привычную всем форму… А чего вы хотите? Когда меня Ерофеич в нее переодевал, она, поди, и так уже не слишком новой была?
Зато теперь – нате! И одет как положено, да и медаль новенькая есть – только вчера вручили. А рядом вторая. Не совсем моя – ее еще прадед заработал. Но я и ее прикрепил рядом с первой. Чтобы видно было – не просто так себе боец топает, а солидный человек. Хотя уже не просто боец – сержант!
Таким вот макаром меня отблагодарило командование за доставленный ящик. Что в нем было? А бог весть… но на сержанта плюс медаль – потянуло. Уже хорошо! А главное, что проверка в Особом отделе закончилась наконец. И вот это радовало больше всего. И то, что медики подтвердили факт возможной потери памяти при таком ранении, тоже, конечно, сыграло свою роль. Но… «времена тут нынче суровые – соцдействительность», как говорил в старом кино один герой, могли и не поверить. Очень даже запросто! Мало ли… немцы – они тоже не лыком шиты, такие в свое время комбинации выдумывали…
А теперь все в норме – свежеиспеченный сержант. Да с двумя наградами! Опытный боец, что ни говори. Особистами проверенный, никаких вопросов не возникло. Могу жить и радоваться. Направили меня в дивизионную разведроту Сто шестьдесят восьмой дивизии, что тоже не самый хреновый вариант.
Я, конечно, понимаю, что обстановка на фронте сейчас не самая хорошая. Да и, пробираясь по немецким тылам, видел там гораздо больше техники и вооруженного народу, чем здесь. Но выбирать не из чего – буду воевать тут. Я, слава богу, не самый хреновый вояка, кое-что и раньше умел, да и здесь уже изрядно насобачился. Фигово, конечно, что с памятью по-прежнему плоховато, почти ничего из прошлого (будущего?) не помню, а ведь это, наверное, сейчас изрядно бы помогло! Но что есть то есть.