Революционер

Я решил сменить направление, так как коридор показался мне бесконечным. Тихо топая на мягких лапах по неровному бетону, я прошёл дверь, через которую вышел, и проверил другую часть коридора. Здесь мне повезло больше.

Очередная вспышка от кремня выхватила из темноты красную надпись. Чиркнув зажигалкой ещё пару раз, я смог прочесть на облезшей от времени табличке надпись: вентиляционная шахта номер 9.

Это был хороший знак. Плевать какой номер у этой шахты, главное, что она наверняка вела на поверхность. Вот только непонятно где в неё был вход...

Впрочем, он нашёлся прямо над моей головой, запечатанный небольшим засовом. С ним пришлось повозиться, поскольку он полностью заржавел, но, в конце концов, он поддался и я вылез наверх, оказавшись в широкой шахте, полной пыли. Принюхавшись, я пошёл на свежий воздух – хотя, выбора у меня особо не было. С другой стороны шахта расходилась на несколько десятков воздушных каналов, и лазить по ним у меня не было никакого желания.

Мне всё ещё приходилась щёлкать зажигалкой, поскольку воздушная шахта никак и ничем не освещалась. Когда меня на короткие мгновения озаряли вспышки света, я видел, что чуть ли не по колено утопаю в странной серой пыли, которая никак не была похожа на нормальный песок. От малейшего дуновения ветра и от каждого моего движения эта пыль поднималась вокруг меня и не укладывалась на место несколько минут. Это я отметил, когда решил чуть передохнуть и вдохнуть нормального, чистого воздуха. Путь предстоял ещё не близкий, а сердце, от впрыснутого адреналина, билось раза в три быстрее. Это был мой первый побег, в конце концов!

Я продолжил свой путь, и вскоре вышел к тупику. Горизонтальный путь был окончен – дальше шахта поднималась наверх под прямым углом. Пощёлкав кремнем, я без труда отыскал вбитые в стену шахты стальные скобы, которые показались мне достаточно прочными, чтобы положиться на них. Зажав пистолет в зубах, а зажигалку запихнув в карман штанов, я схватился за лестницу и полез наверх, с минуты на минуту ожидая встретится с живым существом, которое наверняка будет враждебно настроено по отношению ко мне.

Несколько раз порядок скоб прерывался, несколько развалились у меня в лапах, когда я пытался за них ухватиться, но в целом подъём прошёл без больших эксцессов. Я вылез в вентиляционный киоск, который должен был быть на поверхности, но из-за столетий, проведённых в пустыне, оказался глубоко под слоем песка. Я поспешил проверить, и не прогадал – в вентиляционный киоск входили несколько широких труб, явно местной работы, да и крыша этого киоска была разобрана – куда-то ввысь уходили несколько пластиковых шахт. Видать, вентиляция такая.

Добраться до труб было довольно сложно, но очередная вспышка указала мне путь – небольшая чёрная дверь...

Вот с ней возникли самые большие трудности! Она оказалась самой неподатливой дверью на моём пути, причём не запертой. Две мощные петли держали её так крепко, что открывать её пришлось три раза с плеча, чтобы сделать себе щель достаточную, чтобы туда пролезть. Выйдя из киоска, я сразу обогнул его, и к своему удивлению оказался в одном из стадионных проходов, которые звери углубили и прорыли ходы наружу. В этом оказалась...

Скотобойня.

Желудок тут же свело, меня буквально скрутило в узел от запаха, который тут царил. Блевать не хотелось, нет! Хотелось есть!

Схватив с ближайшего разделочного стола кусок свинины, я разгрыз его зубами и начал страстно его жевать, закрыв глаза от удовольствия. Откусывая ещё и ещё, я вдоволь наедался своим любимым мясом, пускай сырым. Я был зверем – а жарить такую вкусноту это прерогатива людей.

Пять минут слабости чуть не стоили мне всей моей маскировки. За спиной охнула какая-то самка и я тут же развернулся, наставив пистолет на испуганную до чёртиков самку койота. Та, испуганно пискнув, вжалась в стенку, и тихо прошептала:

– Внешний...

Я тут же приставил палец к своему носу, сделав спокойную морду и еле слышно прошипел.

– Тихо и спокойно. Сегодня никто не умрёт, кроме прекрасных, вкусных хрюшек, правда? – спросил я, перекладывая пистолет из одной лапы в другую, не опуская его, – вы же ведь все тут хорошие?

– Я...

– Тише... – предупредил я, давая самке понять, что она говорит слишком громко.

– Я не хочу... ничего вам делать...

– Я тоже не хочу, – признался я, – Извините, был очень голоден...

– Ничего, это для всех...

Я чуть опустил пистолет.

– Где вы держите машины?

– Я не знаю...

– Примерно! – я дёрнул пистолетом, и самка тут же подняла лапы и тихо завизжала.

– Не убивайте! – пропищала она, медленно сползая по стене на пол.

– Я и не собираюсь! – сказал я, подходя к ней, – слушай, я просто хочу добраться до своих друзей!

– Просто смотрите, куда ведёт стеклянная дорога! – пропищала самка, закрыв глаза, – Но это может быть не та дорога!

– Это гораздо лучше... – я огляделся, не зная как обездвижить койтиху, чтобы та не подняла тревогу.

– У меня ничего нет, честно! – начала причитать она, – Все, что я делаю – на благо города!

– Верю, верю... – прошептал я, и решился на отважные меры, – Снимай рубашку.

– Что?

– Снимай рубашку, сука, я не люблю повторяться! – я дёрнул стволом, подгоняя её, – И поторапливайся!

На глазах самки навернулись слёзы. Она была довольно молода, и совсем не дурна собой.

– Можешь повернуться мордой к стенке, – разрешил я, – Мне не нужны твои сиськи.

Самка быстро отвернулась и расстегнула простую клетчатую рубашку, медленно спустив её вниз по лапам. Обхватив себя лапами, она прикрыла грудь, хотя я ничего не видел.

– Лапы за спину, – я ткнул её в спину Беретой, – Давай, тебе совсем нечего стесняться, – сказал я, понимая что ей действительно нечего стесняться своего тела.

Всхлипнув, самка завела лапы за спину. Я порвал её рубашку, и связал её лапы двумя рукавами. Довольно прочно, по моим меркам. Ещё немного материи ушло чтобы стянуть её ноги, а остальное ушло на кляп, который пришлось затолкать ей в пасть стоя за её спиной.

– Тебя здесь хоть иногда навещают? – я не удержался и погладил самку по плечу. Она дёрнулась, но уверенно кивнула. Я помог ей сесть на колени и наконец позволил себе опустить оружие.

– Хорошо. Извини, что пришлось пойти на это, но так надо.

Самка снова кивнула, довольно покорно. Я тихо отошёл от неё, взял с разделочного стола мягкий кусок свинины, явно вырезку, и, сунув его в пасть, побежал в сторону стадиона.

Наконец я оказался в городе не под чутким конвоем, а сам по себе. Пускай на птичьих правах, но всё равно – теперь я мог идти куда хотел, а не куда вели.