Рейхов сын

Северная Турция, западный берег реки Кызылмуран

11 апреля 1940 г., 11 часов 17 минут

– Мойше, скажи мне честно, как на духу, как одессит одесситу…

– Сеня, я с тебя удивляюсь. Ты таки действительно хочешь чтобы я тебя честно послал куда подальше, как одессит одессита? Сэмен, я таки извиняюсь, но если я это сделаю, ты ж туда не дойдешь.

Два механика-водителя в званиях простых красноармейцев сидели на броне стоящего в засаде Т-37А и рубали сало с луком. Весеннее турецкое солнышко припекало, противник не наблюдался, и сидеть в раскаленных коробках своих боевых машин у молодых людей не было ни малейшего желания.

– Мойше, ты меня обижаешь. Я уже дошел практически до ручки, а ты говоришь, что я не дойду куда подальше? Я дойду хоть до края земли, если хочу что-то узнать. Мойше, скажи, каким образом такой тихий еврейский мальчик с пальцами музыканта попал за рычаги управления этой дуры?

Красноармеец кивнул в сторону расположенного неподалеку Mk I, «Матильда».

– Сеня, если как на духу, то сам ты дура, а моя «Моталка», щоб ты знал, даст твоему водоплавающему уродцу сто очков форы. В последнем бою я в борт получил четыре снаряда, и только немножечко оглох и попортил себе краску на корпусе.

– Чтобы всучить мне эту самую фору, твоей каракатице, на минуточку, надо меня еще догнать, а это тебе Мойше, ни разу не угрожает. Но я все еще не слышу ответа на свой нескромный но корректный вопрос!

– Сэмен, я с тебя потею. У меня мудрая еврейская мамочка, она знает что лучше для ее сына, и что еврей, если хочет быть честным пролетарием, а не контрой, может быть либо музыкантом, либо сапожником. Конечно же она отдала меня учится скрипке ко Льву Аркадьевичу, или откуда у меня такие пальцы? Ты знаешь что такое скрипка, Сэмен? Знаешь ли ты, что такое заниматься на этом великом инструмэнте, когда соседские мальчишки гоняют в футбол или лапту, а ты, в это время, как проклятый извлекаешь из нее божественные мелодии? Нет, ты этого не знаешь и не дай боже тебе этого знать. Конечно, когда в школе набирали учеников на курсы механизаторов и водителей трактора я поговорил с кем надо и попал в трактористы по комсомольскому распределению. Мама, я извиняюсь, ничего не сказал, причем довольно громко, но - ша - она у меня мудрая женщина. Когда на следующий день она ссорилась с нашей соседкой, тетей Симой, щоб ей быть такой здоровой, как я сейчас подумал, то пообещала, что я нечаянно задавлю всех недовольных своим трактором. Що ты думаешь? Тетя Сима на полчаса онемела! С тех пор мама точно знает, что еврей, если хочет быть честным пролетарием, а не контрой, может быть либо музыкантом, либо сапожником, либо трактористом.

– И що, ты уже больше не терзаешь нервы своей скрипкой соседям?

– Я их терзал всему совхозу «Красная Заря», где нас учили управлять трактором, и, скажу тебе, настолько успешно, что после демобилизации сразу и непременно женюсь на замечательной девушке Оксане, дочери главного инженера.

– И, я стесняюсь спросить, она симпатичная?

– Сэмен, скажу тебе положа руку на сердце и карман с докумэнтами: настоящему музыканту там есть за что подержаться.

Из башни «Матильды» показался лейтенант-танкист, высунувшийся из люка до пояса. Он предупреждающе вскинул руку, призывая бойцов к молчанию, и с минуту во что-то напряженно вслушивался.

– Быстро по машинам.
– наконец приказал он.
– Кажись англичане опять решили попробовать наш брод на зубок.

Стамбул, дворец Доламабахче

11 апреля 1940 г., 12 часов 15 минут

– …таким образом, на основе испытания различных вариантов окраски машин, командование Девятой авиабазы пришло к выводу, что наиболее оптимальным является окраска машин в цвет коричневатого оттенка, получающийся при смешении красной и белой краски в пропорциях…

– Бог с ними, с пропорциями.
– прервал Гот Келлера, делавшего доклад.
– Краски нам хватает?

– Да, герр генерал-полковник.

– ответил тот.
– Хватает. Также положительный отзыв среди пилотов получило окрашивание капота белой краской. Командование базы также настоятельно рекомендует его применить.

– Ну и славно.
– отозвался Гот.
– Так и поступим. Подготовьте приказ о перекраске всех машин в цвет… Как, кстати, этот цвет правильно называется?

– Гуйно.
– усмехнулся Павел Федорович Жигарев.

Ереван, штаб Отдельной Кавказской Армии

12 апреля 1940 г., 09 часов 35 минут

Главнокомандующий ВВС РККА, командарм 2-го ранга Яков Владимирович Смушкевич, лично прибывший на Кавказ для руководства военно-воздушными силами на этом важнейшем для СССР театре военных действий, задумчиво глядел на расшифровку радиограммы Верховного Главнокомандующего объединенными (хотя, после падения Самсуна, фактически разъединенными) войсками в Турции, Исмета Инёню.

– Да, ситуация.
– задумчиво произнес он.
– Если я в приказе отражу именно эту формулировку, то Мехлис такого приказа просто не поймет.

– С чувством юмора у него плохо.
– согласился его заместитель, Локтионов.
– Но изменить формулировку мы тоже права не имеем. Яков Владимирович, а у меня тут мысль родилась.

– Да? Интересно послушать.

– Лев Захарович, ведь, по-турецки ни бельмеса не понимает?

– Насколько я знаю, так оно и есть.
– кивнул Смушкевич.
– Ты, Александр Дмитриевич предлагаешь?…

– Да. Именно. И продублировать в приказе латиницей, как будто бы исходное турецкое слово взяли.

– А что?
– задумался командарм.
– Может и сработать.

Из приказа Главкома ВВС РККА от 12 апреля 1940 года

…во исполнение приказа Верховного Главнокомандующего Республики Турция, с целью уменьшения боевых потерь и лучшего распознавания пилотами дружественных машин:

ПРИКАЗЫВАЮ:

…все боевые машины ВВС РККА, принимающие участие в боевых действиях на территории Республики Турция и в районах, непосредственно примыкающих к ее границам, окрасить в светло-коричневый цвет (guyno), с сохранением опознавательных знаков ВВС РККА на крыльях и фюзеляже, и окраской капота в белый цвет…

Восточная Триполитания,

500 метров южнее пос. эль-Барахим

20 апреля 1940 г., 08 часов 22 минуты

– Что ж за земля такая, а?
– командир первой роты третьего бронеразведывательного батальона 5-ой легкой дивизии, оберфельдфебель Фриц Яис, высунулся из люка своего PSW 231 и начал рассматривать поселок (скорее даже жалкую деревушку) в бинокль.
– С утра до вечера жара, с вечера до утра холодрыга. Отдали б макаронники эти пустыни англичанам, и пускай бы те сами тут мучались.

Ровно месяц миновал с того момента, как, после упорного боя, войска Александера захватили Тобрук, и двинулись дальше, в Ливию. Пятая армия Грациани и танковая дивизия «Ариетте», понеся значительные потери, не имея должного снабжения и подкреплений, принуждены были оставить города Джарабуб, Бир Хахеим, Дерна, Токра, Бенгази, Беда Фомм и Агедабиа. В руках англичан оказались вся Мармарика и Киренаика. Десятая армия Гарибольди, несмотря на свое численное преимущество, но имея те же самые проблемы со снабжением и пополнением, не смогла серьезно подвинуть от ливийско-тунисской границы XXV-й корпус, командование которым перед самым началом войны принял генерал Билот.