Рейтар

Досталось и местным храмам – с войском Дикого Барона шли все больше обновленцы, а Валаш был всегда самой главной опорой монофизитства. Никого не интересовало то, что и монофизиты, и обновленцы молились одним и тем же богам и одними и теми же словами, расхождения были совсем небольшими – важно то, что за каждой ветвью этой веры стояли враждебные друг другу силы, а сами храмы и монастыри были богаты. К тому же обновленцы отрицали монашеские обеты, так что увидеть повешенных монахов можно было на стенах любого из монастырей – они их обычно не покидали, а просто ждали своей судьбы.

Слышно было и о бандах дезертиров и мародеров, творивших бесчинства там, где что-то уцелело после прохода армии. Поэтому армейские обозы и обозы с награбленным, скупленным маркитантами, двигались с охраной. Постоянно лил дождь, что для этих мест необычно, начиналась распутица, бойцы моей сотни кутались в накидки и пледы. Останавливались в деревнях, заходя в дома как в свои, открывая двери ногой. Наемники шарили везде, надеясь найти спрятанную еду или что-то другое, а хуже всего приходилось женщинам в этих деревнях. Обуздать это войско даже и пытаться не следовало, меня бы просто не поняли – наемный рейтар живет войной и грабежом, он для этого создан. Все, что находится на той земле, в которой он воюет, – его добыча. Если другого не приказал наниматель, и этот же наниматель не обеспокоился компенсировать это жалованьем. Я не могу компенсировать, поэтому и останавливать их не имею права.

Сам же я уже привычно смотрел на это как на гравюру – серую и жуткую. Из тех книг, например, что описывали войны Темного Времени, которые, по рассказам, были еще страшнее, тогда люди подчас просто жрали друг друга. Жрали, чтобы выжить. Ни страха, ни злобы, ни жалости – ничего я сейчас не испытывал, только отупение какое-то. Топал мерно копытами Кузнец, поскрипывало седло, шлепали по грязной дороге копыта коней всей сотни, вытянувшейся колонной. Хмарь, серость, туман и дым кругом, и трупы, трупы, трупы людей и скота. Как сквозь ад идем.

Когда вошли в земли, где действовала армия рисская, соединившаяся с войском Вергена и оттеснившая валашцев к северу, стало все же лучше. Вайм эту землю считал своей и берег, да и армия, набранная из рисских рекрутов, все же не ландскнехты, не с грабежа живет и не на крови выращена. Хотя виселиц и здесь хватало, но даже в виселицах был явно виден претворяющийся железной и безжалостной рукой план – в петлях все больше болтались люди вида не бедного, чаще в чиновных валашских мундирах. Здесь просто новая власть сменяла старую.

– Что, сотник, насмотрелся на войну в понимании Дикого Барона? – неожиданно спросил Злой, всю дорогу ехавший со мной рядом.

Спросил уже потом, когда мы почти подъехали к большому тыловому лагерю рисской армии.

– Да уж нагляделся, – сказал я, кутаясь в накидку – дождь совсем замучил, лил и лил без остановки.

– А знаешь, сколько таких воинств в Северную войну по тем землям бродило? Вот такие армии наш Бакен и рвали в клочья. – Злой покачал головой. – Вот это вокруг – не сахар, верно, – он показал на аккуратно сколоченную виселицу, которую мы как раз проезжали. На ней висело два тела, одно мужское, в штанах от валашского военного мундира, а второе женское, судя по наряду – проститутку за что-то повесили. За воровство, наверное, это у них главный грех. – А при Вайме такого уже не будет. Верген будет тихо и спокойно править в своем Свирре, за пределы оного уже ни ногой. И грабить ему будет нечего, потому что вокруг, куда ни глянь, владения Вайма. Остепенится. А здесь… ну что, здесь ничего не изменится на самом деле, но и тут все равно станет лучше – мир настанет долгий, крестьянин перестанет бояться того, что придет война, – вокруг одна страна, некого бояться. Даже быдлу вот этому, – он ткнул пальцем в сторону двух грязных фигур, отгонявших воду из канавы, – станет легче, понимаешь? Да и местных владетелей Вайм прижмет, ты ведь знаешь, что здесь, в Валаше, владетели крестьян даже за скот не почитали. А в Риссе крепостных нет, так?

– Это так, это верно, – согласился я.

В Валаше закон основан на «праве земли быть обработанной». А если точнее, то на праве «клопов» точно знать, из кого выбивать налоги – не имеет права крестьянин уйти со своей земли, хоть сдохни. В Риссе же земля, как и в Валаше, все больше между владетелями поделена, но работают на ней вольные издольщики – не сошелся с хозяином во мнениях – снимайся и уходи. Если есть куда.

– Все в муках рождается, все, – добавил Злой. – Иногда даже хорошее.

– Южным валашским землям можно и не дожить до хорошего, – возразил я. – К тому времени, как Верген оттуда уйдет, там крысы живой не останется, все от голода сдохнут.

– Может, и так. – Злой возражать не стал. – Но у одного Вайма на всю войну сил не хватит, некуда деваться. Да и… земли ведь там хорошие, так? А в Риссе земли не так чтобы и много хорошей, так что тамошних издольщиков можно будет сюда переселить… мне так кажется.

– Заодно границу с Городами заселить своими? На всякий случай?

– И это тоже.

К вечеру отряд дошел до лагеря «Восточный», где коней удалось разместить на крытой коновязи, а нам же нашлось место только под навесами, хоть и у костров. Палаток на всех не хватало, да оно и к лучшему – от многодневного дождя парусина везде текла, а крыша навеса хотя бы не давала воде литься на голову.

Арио ушел куда-то, потом вернулся, вид у него был озабоченный. Поговорил со Злым и снова ушел, а приятель мой уже после, когда мы уселись у огня в офицерской кантине, без которой ни одного военного лагеря быть не может, сказал:

– Что-то не так идет, похоже. На нас хотят разведку возложить и подчинить военному командованию, а это как на рябчика с револьвером охотиться. И новая служба появилась, вроде как для надзора за благочинием и ловли лазутчиков.

Мне сразу вспомнился разговор с отстраненным от власти князем. Не могу сказать, что тот прямо пророк – для него такое ясно, как лист из Писания, но пока не ошибается он.

– Назвали «Палата Верности», – продолжал Злой. – А главным там знаешь кто?

– Кто?

– Не поверишь – Бирра помнишь? Из «Усадьбы»?

– Это с которым тогда аресты? – удивился я. – Я его еще недавно в Лурре встретил.

– Он самый. Как пролез, какие задницы целовал – не знаю. Но силу взял большую, говорят, докладывает самому князю. И если нас тут генералу Бальту подчинили, то «верные» сами по себе, никто им не указ.

– Заметны уже?

– Арио быстро рассказывал, без подробностей, – пожал плечами Злой. – И чуть не треть «Усадьбы» с Бирром ушла, все, кому он власть и деньги пообещал. Ослабла «Усадьба».

– Князь ищет равновесия.

– Верно. Чтобы всегда можно было «Усадьбу» руками «верных» удавить – или наоборот.

В принципе оно верно. Но что-то мне подсказывало, что «наоборот» не планировалось. Опять слова Велима Младшего вспомнились, о том, что успехи Вайма – дело рук Арио Круглого. Ревнует князь, а потом ведь только он один настоящим победителем может быть. Сейчас ему нужны люди сильные и толковые, а потом лучше с подпевалами.