Ричард III
Шрифт:
— Не тревожься об этом, — Дик повёл плечом и усмехнулся. — Я не допущу ничего подобного. У меня жена и сын, я нужен им.
Герцог вновь казался спокойным и расслабленным, но тревожная морщинка меж бровей никак не желала разглаживаться:
— Вернёмся к Шотландии. Она беспокоит меня гораздо сильнее всех этих дрязг.
— Тебя как властителя севера ожидает поход, — ответил Френсис. — Король Яков ответил на посягательства, и Эдуард вспомнил о своём младшем брате.
Дик кивнул:
— Охрана северных пределов входит в перечень моих обязанностей.
За окном послышался стук копыт и лошадиное
— Френсис, ты ясновидящий! — воскликнул Глостер, оторвавшись от указа. — Эдуард поручил мне собрать армию и утихомирить соседей, — он вновь пробежал взглядом по ровным строкам и добавил: — Совсем как во времена юности.
— Я не сомневаюсь в твоих военных умениях, Ричард, — Ловелл, наконец, взглянул Ричарду прямо в глаза. — Но по завершении кампании тебя будет ожидать далеко не тёплый приём. Вне зависимости от того, сколь скоро ты одержишь победу.
Глостер собрал армию, выступил в Шотландию и в 1481 году осадил один из её пограничных форпостов, Бервик. Во время войны Ланкастеров и Йорков этот город переходил из рук в руки аж двенадцать раз. Ныне он снова принадлежал Шотландии отданный северному соседу Маргаритой Анжуйской в обмен на военную помощь.
24 августа 1482 года, не выдержав долгой и изнурительной осады, Бервик капитулировал, и Ричард окончательно сделал его английским.
Герцог отправился дальше. Впереди лежал Эдинбург — сердце Шотландии и самый укреплённый город того времени.
— Ваша светлость, — полог шатра отстранился. Показалась коротко остриженная голова часового.
— Да, Карл, слушаю, — Ричард склонился над картой, изрядно испещрённой значками и пометками.
Наскоком Эдинбург взять не получалось. Длительную осаду Дик себе позволить не мог, да и не дала бы та практически никакого результата. Оставалась хитрость, но план пока не складывался. Вот уже третью ночь доверенные люди обшаривали все буераки и канавы, находящиеся вблизи стены. Ричард рассчитывал на удачу — вдруг отыщется подземный ход.
— Монах к вам, ваша светлость, — доложил часовой. — Очень просит.
— Вот как, — Дик оторвался от карты и с удовольствием потянулся, выпрямляя застывшую спину. — Уж не из города ли он? Пришёл вымаливать милость для прихожан и своей обители.
— Воистину всякий, кто слышал о деяниях герцога Глостера, знает, что подобное не требуется, — отчеканил монах. Он вошёл вслед за воином, не дождавшись дозволения. И его резкий низкий голос совершенно не вязался с пением псалмов и вознесением молитв.
— Позвольте поинтересоваться, отчего же? — Ричард тряхнул головой и озорно улыбнулся.
— Вепрь не знает милости или пощады. Он сторицей воздаёт врагам и предателям. И при этом честен и справедлив. Он не тронет безвинных.
— Мне приятственны твои речи... слуга Божий, — ответил Дик. — Но мне претят маскарады.
Он перевёл взгляд на часового, и тот немедля подбежал к столу.
— Мы обыскали этого монаха, ваша светлость, — доложил он.
— Господи Боже, — рассмеялся Глостер, — куда катится мир? Если паства начинает обыскивать пасторов, это совершенно не говорит о доверии к последним.
Ты не боишься прогневить Всевышнего, Карл? — обратился он к часовому.— Когда придёт мой срок, — ответил воин и преданно взглянул на своего господина, — отвечу. И не только за это. А пока мне жизнь вашей светлости намного дороже даже собственного спасения души. Потому как если в Англии осталась надежда, то только вы её воплощение.
Часовой положил на стол длинный кинжал в чёрных ножнах, инкрустированных золотом. Туда же отправился медальон — на золочёной крышке в красной окантовке поднимался на задние лапы алый лев — герб Стюартов.
Ричард оглядел оружие, а затем визитёра и благосклонно кивнул часовому:
— Оставь нас.
Воин незамедлительно вышел.
— Чем обязан? — Ричард небрежным движением подцепил цепочку и открыл медальон. — Александр, герцог Олбани, лорд-адмирал Шотландии...
— Я прошу извинений за обман, герцог, — отчеканил тот. — Воистину не прибегни я к хитрости, наша встреча оказалась бы невозможной.
Монах отбросил капюшон, выпутался из рясы, представ пред Глостером во всей красе и блеске придворного платья. Шотландец был молод, как и Ричард. Смотрел прямо, и его манера изъясняться импонировала больше придворных экивоков и недоговорённостей, принятых при дворе Эдуарда IV.
Ричард коротко кивнул и указал гостю на кресло. Сам опустился на жёсткий лежак, заменяющий кровать:
— Говорите.
Александр вздохнул и принялся рассказывать быстро и чётко.
— Огромной бедой обернулось для нас пророчество, касающееся брата Иакова. Некий проповедник предсказал, будто король погибнет по вине близкого родича.
Глостер поморщился и отвернулся. О менестреле, подставившем под удар Джорджа, он был наслышан.
— Ничем иным я не могу объяснить внезапное недовольство Иакова собственными братьями! — продолжал тем временем шотландец.
— Насколько мне известно, — прервал его Глостер, — вас принимало большинство мятежных баронов.
— Да, я популярен! — взвился Александр. — Народ верен мне и послушен!.. Мне была поручена организация обороны шотландских пограничных марок, и, видит Бог, я служил честно.
Дик повёл плечом и прикрыл глаза:
— Продолжайте.
— До короля дошли вести о расправе, учинённой Эдуардом IV над своим братом Георгом, герцогом Кларенсом. И, видимо, он решил последовать примеру английского монарха, — прямо сказал Стюарт. С каждым произносимым им словом Глостер бледнел и лицо его словно застывало, превращаясь в ледяную маску. — Иаков III обвинил меня и нашего младшего брата, графа Мара, в колдовстве. Король захватил мою резиденцию, Данбар. По его приказу младшего брата убили, а меня заточили в башне Давида.
— Почему же вы стоите передо мной сейчас?
— Мне удалось бежать! Опоив стражу и спустившись из окна камеры по верёвке, я обрёл свободу. После я бежал во Францию под покровительство доброго монарха Людовика.
Ричард поморщился:
— Если вы считаете, будто я стану участвовать в ваших интригах и помогу свергнуть брата-короля...
— Нет! — Александр поднял руку, призывая дослушать его рассказ. — Вернувшись в Англию, я узнал о мятеже баронов. Мой брат Иаков схвачен. Его держат заточенным в Эдинбурге. Я обязан освободить его!