Рисуко

Там стояла, шатаясь, Эми с Аимару, держащимся за голову, а еще Тоуми, Сестры-редиски, Сачи и все остальные. Даже Масугу был там, и его, конечно, поддерживала Миэко. Но он стоял неровно, укутанный в несколько накидок.

Наверное, я вскрикнула, потому что все тут же посмотрели на меня. Я хотела спрятаться, я чувствовала, что мое поражение, трусость и позор были очевидными для всех. Мои слезы полились сильнее.

Чийомэ-сама подошла к стволу и прищурилась.

– Что ж, - прохрипела она, - думаю, я не прогадала, купив тебя. Служи мне с честью.

Она опустилась с усилием на колени и поклонилась. Низко. Коснулась седыми волосами земли.

Я потрясенно смотрела на остальных. Хохлатка повредила госпоже разум?

Они тоже были удивлены, но один за другим, или вместе, как в случае с Миэко и Масугу, они следовали ее примеру.

Последними остались Тоуми и Эми. Тоуми фыркнула и оскалилась, но посмотрела на простыню на Фуюдори, а потом на меня. Она кивнула и тоже опустилась на колени. Не низко, как остальные, но это, как и поклон леди Чийомэ, впечатлило меня сильнее всего.

Эми улыбнулась. Улыбнулась! И беззвучно сказала мне: «Мы слышали» и «Спасибо».

И затем она тоже поклонилась у подножия тсуги, а снег тихо падал на землю.

Эпилог:

На земле

Все обитатели Полной Луны пошли на ночлег, хохлатка все еще действовала в их крови.

Мы отвернулись от накрытого тела Фуюдори. Некоторые шли в большой зал. Некоторые – в общежития.

Никто не шел в Убежище.

Я не могла идти с остальными. Я дрожала от осознания случившегося сильнее, чем от холода зимней ночи. Я не могла думать о сне вообще.

Я тряслась весь путь в купальни, где всегда было тепло и приятно, несмотря на тяжелую работу нас с Эми и Тоуми. И там не было воспоминаний о Фуюдори-кицунэ. Фуюдори-куноичи. Фуюдори-убийце.

Когда я ушла от повалившего сильнее снега в маленькое здание, я расслабилась в тепле, а потом заметила, что тут уже были двое – Эми и Аимару. Ее лицо было мрачным, как и всегда. Его лицо было пепельным, и синяк от удара казался черным в свете свечей. Но он улыбался.

– Мы подумали, что ты придешь сюда.

Я смотрела на них.

– Нужно вычистить купальню, - сказала Эми, словно это было важнее всего. В чем-то так и было.

Мы втроем начали оттирать две кадки для купания, чтобы потом наполнить их. Эми и Аимару работали в холодной части, а я – в теплой, и я перестала дрожать.

Когда мы начали наполнять купальни ведрами снега, я даже вспотела. Мы оставили хворост на утро и сели у стен, приятно уставшие.

Я смотрела на них. Они старались не смотреть ни на меня, ни друг на друга.

– Сколько вы услышали? – спросила я.

– Не много, - пожал плечами Аимару.

Эми склонила голову.

– Достаточно. Мы слышали, что она говорила тебе отдать какое-то письмо, - она вздохнула. – Так это она! Она пыталась найти это в комнате Масугу!

– И в конюшне, - добавил, кивая, Аимару.

– Да, - я вытерла пот с глаз. – Но она не знала, что с Масугу сделает мак, а в этот раз спутала хохлатку с сушеным маком.

Эми рассмеялась.

– Повезло нам!

– Да.

– И… - Аимару заерзал. – Что было в письме, что она искала?

– Не знаю, - пробормотала я, стараясь об этом не думать. – О! Я же…! – я вытащила теперь ровную рисовую бумагу из-под накидки, куда спрятала ее, когда была на крыше Убежища. Мы уставили на нее.

– Нам нужно… - начал Аимару.

– …вернуть это лейтенанту, - закончила Эми.

Мы дальше смотрели на бумагу.

– Не похоже на письмо, - сказала я.

Они кивнули.

– Может, - медленно начала Эми, - нам стоит проверить. Чтобы убедиться, что это именно оно.

Мы кивнули, хотя я знала, и они явно знали, что другого листа бумаги в чехле не было.

Я развернула бумагу на полу. Эми придерживала один край, а я – другой. Лист был небольшим.

– Это не письмо, - сказал Аимару.

Да. Это был рисунок. Несколько загогулин черного, квадраты разных цветов – синий, красный и белый. Бумага промокла, но чернила не растеклись. Синие и красные квадраты, казалось, указывают стрелами на белые. В нижнем углу был красный герб – три листа имбиря, похожие на лопаты. И я подумала…

Мы вглядывались в бумагу.

– Похоже на… - сказал Аимару, прикусив губу.

Я вспомнила комнату леди Чийомэ, когда забралась на стену. И я смотрела на…

Эми хмыкнула.

– Это карта.

Да, это была карта. Конечно! Как только Эми сказала это, я поняла, что это похоже на карту, что я увидела у лорда Имагавы в утро, когда встретила леди Чийомэ.

– Но карта чего?

– Провинций вокруг столицы, - раздался голос сзади.

Я развернулась, прижав карту к груди.

Тоуми была опухшей от нехватки сна.

– Карта сражений, думаю.

– Я… - начала я, но не знала, что сказать.

– Мы нашли ее, - сказала Эми. – В снегу. Я показала Мурасаки, потому что мы не знали, что это.

Тоуми пожала плечами.

Я встала, так сделали и Аимару с Эми. Я прижимала бумагу к груди.

– Я…

Темные глаза Тоуми не смотрели на меня.

– Ки Сан заставил остальных чистить кухню, что они ненавидят. Я должна помогать вас. Но вы, похоже, уже справились.

– Да, - я задержала дыхание.

– Ты посвященная, - она смотрела на мой запятнанный пояс.

– О, - мне стало холодно, несмотря на тепло. – Да.

– Эх.

– Я… - я склонилась, чтобы она посмотрела мне в глаза. – Это потому, что я узнала, что такое куноичи. Думаю, это проверка.

– Ох, - она смотрела на меня, а я выпрямилась. – И что такое куноичи?

Эми за мной прошептала:

– Убийцы. Шпионки. Телохранители.

Глаза Тоуми расширились. И я не знала, было это из-за того, что мы открыли ей, или потому что мы рассказали ей это, проявив доверие.