Ритуал
Шрифт:
Кис бодался, пофыркивал в ухо, жевал мягкими губами волосы, прикусывал, точно так, как делал это всегда.
— Мальчик мой, — пальцы зарывались в гриву, — мальчик… мой хороший… мой смелый…
Кис бодался лбом, опустив голову — лоб в лоб. Фыркал в ухо и начинал нервничать — много нежностей он не переносил, но не боялся. Вспышки силы никогда не пугали Кис-Киса — хоть это не меняется.
— Ещё чуть-чуть…, — шептала я тихо, — постою ещё чуть-чуть и пойду…
Больше всего сейчас мне хотелось упасть в сено, зарыться в него с головой и никуда не выходить.
— Кхэ-кхэ…, — сзади раздалось
Кис-кис насмешливо и высокомерно фыркнул в сторону аларийца — Старик погрозил крючковатым пальцем в ответ.
— Ждут вас мисси, все ждут, а вы тут… милуетесь…
— Сопли размазывает по стойлам, — добавил Ликас сухим недовольным голосом.
Я обернулась резко, и Старик отшагнул назад, споткнувшись, но удержал равновесие — сразу прекратив причмокивать. Похлопала полыхающей до локтей рукой, объятой темными языками силы, по теплой шее Кис-Киса, и оттолкнувшись, перебросила ногу и перелезла через стойку, мягко спрыгнув вниз.
— Контроль, — бросил мне Ликас, обменявшись быстрыми тревожными взглядами со старым аларийцем. — Ты вся пылаешь… глаза…
— Пытаюсь, — выдохнула я в ответ, и сила наполнила мой голос грозовыми раскатами где-то там, за третьей линией защиты.
Слишком много заемной силы, слишком много, и слишком слабый проводник, и переход на четвертый круг близко.
Я пошевелила пальцами, усилием воли заставляя темное облако, окружающее руки, таять, медленно и неотвратимо.
— Глаза, — Ликас без всякого опасения приподнял моё лицо за подбородок и покрутил из стороны в сторону.
— Не могу, — я и так делала всё, что могла. — Скоро пройдет.
Старик пожевал губами, оценивая мой вид — доспехи, кольца, походная одежда, волосы, туго стянутые в косу, и кивнул чему-то.
— Заварю чаю — выпьешь, для спокойствия… а зенки-то притуши, ишь как сверкают, — выдал он и пошаркал к каморке.
— Нет времени, — я тряхнула головой, и где-то далеко в небо опять громыхнуло, резонируя с моими словами. Моя земля — моя сила, и сейчас она была почти безгранична.
— Не то что к людям, к лошадкам нельзя подходить в таком виде… ишь нервничают…, — лошади действительно тревожно прядали ушами, взбивали солому копытами и ржали тихонько, чуя силу. — Пока соберется отряд, зенки-то и поутухнут… за десять мгновений ничего не случится, — постановил Старик.
Чай был вкусным.
Я жмурилась, потягивая ароматный отвар — сбор был хорош, терпкий, знакомый — чем-то похожим меня поила Марта, с отчётливым успокоительным действием.
— Уже лучше, — довольно констатировал старый алариец, забрасывая за щеку пару засахаренных ягод. … — А уж коли начали — надо до конца вести… или начинать не стоило…
— Белая смерть и черная, — я решила не терять время. Ушлые аллари всегда знают больше, чем рассказывают. — Табор ушел поэтому? Будет лавина? Прорыв тварей?
Опять быстрые перекрестные взгляды, и седая голова кивает Ликасу — скажи ей.
Ликас молчит, а я делаю ещё один обжигающий глоток.
— Ты сменил и усилил посты — выставив всех. Я подняла полную защиту, по-крайней мере время мы выиграем.
Предгорья могут пострадать, но…— Аллари… разделились, — продолжил Ликас с некоторым усилием. — Нас мало, и пока мы не можем вмешиваться — так решил Совет, поэтому Табор увел всех.
— Скажи ей, — Старик с причмокиванием громко всосал чай, и прикрыл глаза от удовольствия, — скажи ей всё. Времени больше нет. Дева со змеей или спасет или уничтожит аллари… в очередной раз.
— Очередной раз? — я вздернула бровь.
— Помнящий, — поморщился Ликас. — Всегда говорит витиевато… первая попытка, вторая попытка… не важно.
— Важно, что мы — остались, а не ушли, — открыл глаза Старик — и сейчас на меня смотрел бывший Старейшина, а не главный конюший Блау. — Мы выбрали тебя, девочка. Мы — верим.
— Но если решил Табор, вы должны были уйти? Обязаны подчиниться…
— Я держу эту землю, — старик говорил спокойно. — Я сказал — мы остались — они ушли. У Хакана свои пути — у нас свои. И свой Избранный…
— Ликас? — я посмотрела на Наставника. Неужели они пошли против дяди, против Совета и…
— Скажи ей. Всё, — снова повторил старый алариец.
Ликас сжал несколько раз пудовые кулаки, взъерошил короткий ежик волос — колеблется? Не смотря на то, что он приносил клятву маме? Ликас колеблется? Великий, что они натворили?
— Мы… нас…
— Аллари разделились, — выдохнул Старик, тщательно набивая табак в трубку. — Никому не ведомо, какая ветка событий прирастет следующей. Есть те, кто считает, что все Высшие — враги…
— … и их нужно уничтожить, — продолжила я тихо. — И даже я…
— Ты — ученица Мастера, — отрубил Ликас. — Неприкосновенность в круге — это то, что будут соблюдать все.
Мастер выбил для меня целую зиму — именно это и было целью по-настоящему? Обеспечить безопасность?
— Мы — вымираем, — несколько колечек дыма поднялось к потолочным балкам — старик раскурил трубку. — Главное — сохранить наш род, поэтому … мы сотрудничали с Аю.
Я ошарашено переводила взгляд с одного на другого — разве не Ликас вбивал мне в голову много раз — держаться подальше от магистра?
— Мы выполнили свою часть соглашения, — ещё несколько колечек дыма поднимается вверх, — И Высшая предупредила в срок — и Табор ушел. Черная смерть грядет.
— Мор, — вынужденно пояснил Ликас. — Черной смертью исход тварей стали называть позже. Изначально, черная смерть — это мор, так горцы зовут ту заразу, что принесли с собой Высшие.
Пиала звякнула о столешницу — чай расплескался и мне обожгло пальцы, но я не заметила.
— Но тогда… те кто остался… вы… Ликас… Нэнс! Все, кто в поместье…
— Каждый сделал выбор — уйти или остаться, — старик неторопливо пыхал трубкой, как будто все время мира ждало его впереди.
— Но… Ликас! Нужно было сказать! Нужно срочно варить эликсир и…
— Мы сделали ставку на тебя, девочка, — старческие ясные глаза сверкнули, — не подведи нас.
— Да это псаки знает что…, — аларийцы молча выслушали трехэтажные матерные конструкции, пока я не выдохлась. Сумасшедшие аларийцы! Аларийцы, у которых поехали все плетения разом! — Это мор! Мор! Это значит, что все аллари — все — заболеют! Нужно было сразу сказать мне!