Ритуал

— Госпожа, — отрывистый салют, и первая тировская пятерка исчезает внизу.

Фей пристроили на кухне. И отпаивали горячим чаем, пока Ликас, утащив слуг в соседнее помещение, проводил допрос. Я хотела знать, где Анастас. И где сани. И эта информация нужна мне немедленно.

Фей плакала молча. Глотала чай вперемешку со слезами, но кроме дрожащих губ больше ничего не выдавало её состояния.

— Вайю… Яо…

— Яо ждет тебя дома, в поместье. В безопасности, — я забрала у нее чашку и натянула ей на плечи чужой плащ, который нашли здесь же — будем считать это конфискацией имущества. — Яо принес клятву дяде, опека Блау подтверждена, теперь все хорошо.

Фей шмыгнула носом и улыбнулась — глаза сверкнули облегчением.

— Вайю, — она крепко вцепилась мне в руку — останутся синяки, — тебе нужен Хейли? Они уехали мгновений тридцать назад, должны были заехать в городской дом, а потом в предгорья. Анастас говорил страшные вещи, Вайю…

— Ты видела у Хейли сани? — Перебила я её.

Фей отрицательно затрясла головой.

— Он сказал, что если умрут Хейли — здесь сдохнут все. Что происходит, Вайю?

— Точно не знаю, — я аккуратно отцепила почти сведенные судорогой пальцы Фей и похлопала ее по руке, — но порталы перекрыты, защитный контур Керна не работает, и возможно введут военное положение.

— Не работает? Они же усиливали его после прорыва на площади?

— Отчитались, что усиливали, — поправила я её и повернулась к двери — меня ждал Ликас.

Помещение рядом с кухней оказалось «хладным», почти как у нас — только меньше раза в четыре. Мальчишка сидел на стуле в одиночестве — низко понурив голову, с разорванным воротом и рукавами — они проверяли наличие татуировок?

— Сани здесь, — Ликас пододвинул мне карту на столе, где крестиком было отмечено место в предгорьях, в стороне от одной из деревень. — На декаде их перегнали туда из городского дома. Слуги, — мальчишка вжал голову в плечи, — доставляли провизию и меха.

— Слуги всегда знают всё, — я крутанула карту к себе и проследила пальцем дорогу. — Ближайший путь займет несколько часов.

— Можно срезать здесь и здесь, — Ликас показывал прямо на лес, — там есть тропы, обогнуть заставы и проскочить. Но нужны артефакты чистить дорогу, если сильно намело. Хейли уже покинул город через Северные ворота.

— Ты отправлял аларийцев следить за городским домом Хейли?

Мне был ответом длинный вздох — Ликас быстро сворачивал карту.

— Мальчишка не врет?

От двери раздался короткий смешок.

— У нас не забалуешь, мисси, — один из аларийцев усмехнулся в усы и хрустнул костяшками, разминая пальцы. У слуги плечи затряслись — заходили мелкой дрожью, и когда он поднял голову, я поняла, почему мальчишка так упорно смотрел вниз — губы разбиты, один глаз заплыл, а нос был скошен в бок.

— Это было необходимо?

— Леди хотела ответы — леди получила их быстро, — Ликас натягивал теплый, подбитый мехом верхний короткий полушубок.

Фей-Фей отправили домой — к Яо, под защиту дома. Она вяло возражала, пока мы переругивались с Ликасом — я отказывалась отдавать магов, он — отправлять тройку аларийцев. Ненадолго хватило его смиренного молчания. Но в итоге Фей всё равно сопровождали аллари.

— Леди Блау, сир Тир просил вас дождаться его здесь, — ко мне подошел один из тировских вассалов.

— Нет времени. Так и передайте сиру, — я оттолкнулась от приступка и взлетела на коня. Тронула поводья, и вскинула кулак вверх и вперед — едем. Ликас проведет короткими тропами, и я молча молилась Великому, чтобы мы успели забрать сани раньше Хейли. Стоянка в предгорьях — значит они собрались в горы, скорее всего средними пиками, пересечь Хребет, и дальше, через земли Хэсау до побережья и в Мирию. Если Анастас уйдёт, мне никогда не догнать Акса и менталистов.

Никогда. От этого паршивого слова всегда оставался отвратительный привкус пепла на губах — а пепел я не любила. Пепел — это дым погребальных костров, это когда живое становится мертвым и возвращается в круг перерождений.

Вкус пепла на губах всегда значил только одно — я не справилась.

***

В лавке было сумрачно — жалюзи приспущены, и только одинокий светляк замер прямо над столом, давая немного тусклого света.

Луэй сидел сгорбившись, вращая на столе сережку с зеленым нефритовым камнем — темно-зеленые прожилки, лучший оттенок — дорогой вид.

Сережка скользила по столу — туда-сюда, туда-сюда, вспыхивая белым серебром по краям огранки. Маленькие ушки — маленькие сережки — маленькая, но такая смелая леди.

— Господин, — слуга специально пошумел на входе — кашлянул и шаркнул несколько раз ногами, но Луэй не слышал, погрузившись в свои мысли. — Господин…, — позвали его снова.

Луэй спрятал серьгу в ладони, подгреб со стола во внутренний карман и взмахнул рукой — неси.

— Вечерние, господин, — на подносе брякали звонко пузатые фиалы из темного стекла. — Всё что, лекарь прописал…

Луэй придирчиво выбрал два, отодвигая остальное.

— Убери.

— Но господин, целитель строго приказал…вы сами слышали — пить нужно всё, господин… иначе как же госпожа Винни без вас?

— Убери, — повторил Луэй тихо и без нажима. Чпокнул пробкой и, поморщившись, выпил первый фиал. Горечь вязала язык так, что слезы выступали из глаз. Потом следом второй — так же неторопливо, как будто растягивая ощущение тягучей гадости, и отдал пустые флаконы обратно. — Собери леди, как… на прогулку. И вещи — самое основное. Не забудь игрушки, фантики, и всё, без чего она не может жить. Лекарства на первое время и свитки с назначениями от целителя. Одеть тепло.

Слуга торопливо кивнул, бросив прощальный укоризненный взгляд на хозяина — он не не знал, кого из господ ему было жальче — несчастную сестру или брата.

Луэй встал, покачнулся, переждав, пока перестанет кружиться голова — проклятая слабость накатывала волнами и никак не проходила. Нарушения таких клятв вообще никогда не проходят даром — а уж кровных и подавно. Бросил плетения на дверь — два простых и одно особое — захочешь не вскроешь.

Подтащил носком сапога стул поближе, и рухнул с облегчением. Лоб повлажнел от пота — нужно было послушать и выпить остальные зелья.

Дальше он действовал методично, как только перестали подрагивать руки — достал и выложил в ряд пять чистых пирамидок для записей, тушницу, кисти, несколько чистый свитков и личную печать.

Вынул из кармана женскую сережку с зеленым нефритом, и долго рассматривал её под светляком. Молча. И положил рядом.

Теперь было готово всё. Узнать, не совершает ли он очередную ошибку — ему не удастся. Не доживет.

Луэй каркающе рассмеялся и тут же осекся — рот наполнил медный вкус крови — смеяться тоже нельзя.