Роза
Шрифт:
Дожидаясь, Васечку с рассказами о победах на ледовых аренах, я задремал с грустными думами о «тех рублёвских» и нынешних «цэковских» чиновниках. Снится мне, что знакомая девица «жжёт глаголом» подыгрывая себе на гармошке…
Наша Дарья — Чиновники достали!)
14 марта 1950 года.
После утренней тренировки Любочка рассказала подробности отбора. Комиссию из ЦК партии возглавлял профессор Георгий Александров. Подруга про него сказала:
— Очень добрый дядечка. Всем зачисленным в группу ребятам руку пожал, а девушек в шутку обнял. А вот у его товарища писателя Константина Кривошенина взгляд какой-то липкий. Зачем-то телефонные
Кривошеин, Кривошеин… Припоминаю из прочитанного, что с этим писателем был связан сексуальный скандал. «Дело гладиаторов». На даче этого Кривошеина был натуральный бордель. Министры, профессора и прочие члены элиты приезжали туда полакомится «свежатинкой».
Отзываю Любочку в сторону и беру с неё слово, что она к Кривошеину не поедет не под каким предлогом.
Странно, почему она меня так слушается? Колобку вон подзатыльники даёт, даже на катиного Абрамяна наезжает. Может она того… Да ну нах…
Катя, вспомнив, озадачивает:
— Нам дали задание снять пробную передачу на любую тему. Чтобы зрителям было интересно и начальству понравилось.
Времени на придумывание у меня не было. Посоветовал сделать утреннюю гимнастику. Фигуры у девушек ого-го, а выучить и показать синхронно комплекс упражнений под музыку — несложно.
Зашёл утром к Афанасьевым. Отдал маме деньги. Добавил от себя на оградку. Посмотрел на анин портрет с чёрной лентой, и вышел из этого царства скорби.
В приёмной Василия Сталина вновь не протолкнуться. Увидевший меня Лев Булганин отводит в коридор.
— Минут через десять вызовут, — говорит заслуженный истопник, сверкая капитанскими погонами.
Поздравляю с присвоением звания. Булганин продолжает:
— По наведению истребителей рабочую группу создают. Старшим генерала поставят, а меня — заместителем, — захлёбываясь от эмоций, выдаёт Лёва.
Ещё раз поздравляю. Новоявленный капитан настойчиво приглашает к шести на ужин в гостиницу «Москва». Говорю, что к одиннадцати на поезд.
— У меня будет машина с шофёром. Отвезёт куда нужно в лучшем виде. Придёшь?
— Приду.
Хоть поужинаю нормально. Говорили где-то, что в «Москве» кормят хорошо. Большая между прочим редкость в этом времени…
Вместе со мной к Сталину заходит офицер. Представляется генералу:
— Майор Бояринов. Прибыл по распоряжению руководства. В настоящее время слушатель военного института МГБ.
— Мне Огольцов звонил. — Разглядывая военного, генерал продолжает, — Рекомендуется ввести тебя в аналитическую группу ВВС. Шпионов будешь ловить?
— И это тоже. — Бойко отвечает майор.
— Воевал?
— Начал в сорок первом под Тихвином. Закончил в сорок пятом в Прибалтике.
— Зачем прислали? — Не унимается Сталин, — Будешь моё окружение разрабатывать? Жаров, ты теперь под колпаком. Будешь майору рапорты писать. Где был, с кем разговаривал, о чём.
— Можно и в устной форме. Моя задача перекрыть возможную утечку данных. — реагирует товарищ из органов, и продолжает, — Раз в неделю по вторникам буду присутствовать на совещаниях вашей группы. Чтобы всё было как надо, а не наоборот. Если расписание изменится, прошу доводить заблаговременно.
— Понятно, — говорит Сталин, — сегодня обсуждаем вот это.
Толкает ко мне папку. Читаю заголовок «Статья о советских ВВС из ведомственного журнала ВМС США „Naval Aviation News“ (Новости морской авиации)».
Сталин Бояринову:
— Прочитайте, и дуйте на обед в столовку. Скажете, как
это всё можно использовать на благо Родины. Симбиоз, блин, разведки и неизвестно чего… — Весело хмыкнул своей шутке сын вождя.Пока обедали, я коротко рассказал о себе. Майор тоже, но с большими паузами, словно решая, стоит это говорить или нет. В коридоре спрашиваю:
— Григорий, а ты на фронте встречал снайперов Розу Павличенко и Дашу Колесникову?
— Было дело. Моя рота упиралась флангом в позиции их штурмового батальона. Они тогда геройски немцев покололи в штыковой на высоте. А вечером смотрю двое тащат раненого прямо на нас. Это Роза с санитаром Дашу вытаскивали. Так вот и познакомились. А батальон их на следующий день полёг весь… Потом в школе снайперов я диверсионное дело давал, Роза — стрельбу, а Даша — комсомолила.
Майор трогает орденскую колодку:
— Знамя за штаб итальянской дивизии дали. Роза с нами была. Помогла сильно. Задержала их погоню при переходе. Участок нейтралки, где она лежала, немцы днем минами забросали. Думали — всё. А она ночью приползла. Масхалат в клочья… Ей тоже Знамя за итальянцев дали. А ты откуда её знаешь?
— В Горьком они сейчас с Дашей. После войны проблемы у них были.
Бояринов выслушал мой рассказ. Достал из планшетки бумагу и карандаш:
— А теперь давай по Корее.
Проанализировав текст статьи, сделали вывод, что авторы считают советскую авиацию ордой устаревших самолётов, способных действовать лишь над землёй. В океане у американцев и англичан огромное преимущество и количественное и качественное. В случае начала боевых действий, аэродромы Северных будут под непрерывными ударами с моря. Порты будут заблокированы. По железным дорогам и шоссе будут наносится массированные удары. Вывод: Северным необходимо усилить береговую охрану и ПВО портов, в них разместить для препятствия высадке десанта дивизионы подводных лодок и торпедных катеров. Местные суда переделать под тральщики и сторожевики. Накидать мин перед портами и удобными бухтами. Нашим необходимо организовать дальнюю морскую авиаразведку. Желательно на реактивных самолётах.
Про диверсионные действия при отходе майор напишет отдельно. Переписываю в приёмной набело. Сталин, уходя из кабинета, говорит:
— Давайте. Перед совещанием прочитаю. Майор, приходи во вторник. К вам в группу должны дать нормального лётчика, морячка и из пехоты кого-то. Будете, блин, план войны придумывать. Генштаб ясельный…
По игрокам в Горький пока не очень. Войнову не дозвонился. Кузнецов из Москвы уезжать не хочет. Кесарев из динамовского дубля на самосвале зашибает хорошо. Сказал, что будет Маслову звонить. Но, я сомневаюсь… Оклад футболиста класса «Б» здоровяк вряд ли предпочтёт столичной безбедной жизни. Витя Соколов из бабушкинского «Локомотива» в телефонном разговоре проявил интерес, но сказал, что будет звонить в Горький. Маслов для него — авторитет. Емышев из спартаковского дубля при личной встрече обещал подумать. Даст ответ после моего возвращения со сборов. Остался Татушин. Вот, иду на Мещанку к нему в ателье.
Татушина я помнил скоростным, цепким и хитрым нападающим. Невысокого роста, он имел оригинальную обводку и умение совершать нестандартные действия, ставящие в тупик защиту соперников. Карьера его прервалась на пике со «стрельцовским делом». Он и его непредсказуемый в подпитии товарищ Огоньков влипли тогда в очень скверную историю. И если вина Татушина была небольшой, то Огоньков со Стрельцовым вляпались по самые уши.
Захожу в ателье. Спрашиваю Татушина.
— Тейлор, к тебе пришли…