Роза
Шрифт:
Песня про зайцев (cover) ost «Бриллиантовая рука»)
Такие вот хрущёвские зайчики в том моём мире будут кувалдами долбить памятники Великого Вождя, а демократические зайчики используют в СМИ фотки Гагарина без ненавистного сочетания букв на шлеме — СССР.
Эка невидаль, скажет читатель. Ну, убрали СССР, и чё? Наши вон уж который год без флага и гимна выступают. Это же НОРМАЛЬНО.
Никто из партайгеноссе не сделал мне замечания за дерзкую песню. Лишь товарищ Суслов выговорил Белову и Шелепину, чтоб не вздумали подобное показывать советским людям. Такие вот времена.
Но, неугомонный Комсомолец переварив взбучку, снова подошёл за советом:
— Чего бы такого попросить у Партии, чтобы… Чтобы всё прогрессивное человечество…
— Попроси,
Шелепин фыркает, чуть не уронив стакан с компотом. Я продолжаю:
— Александр, чего уж мелочиться. Всемирный фестиваль молодёжи и студентов в следующем году будет? Где пройдёт?
— Пока не решили. Предварительно — Берлин, — задумчиво отвечает Шелепин, — Но, есть время переиграть…
— Дерзай, комсомол, это твой шанс — говорю я, наливая в бокал лимонад.
Комсомолец делает страшные глаза, глядя мне за плечо. По военному разворачиваюсь, отдавая честь, накрываю голову левой рукой, и ни к селу ни к городу рапортую товарищу Маленкову:
— Лейтенант Жаров, готов выполнить любое задание партии.
Партийцы аж рот открыли от удивления. Первым нашёлся стоящий рядом Василий Иосифович. Генерал хлопнул меня по плечу, и сказал по-изотовски:
— Молоток. Только вот заданий у тебя выше крыши. Для друзей попроси.
Маленков с Булганиным смотрят на этот цирк. Вдыхаю-выдыхаю:
— Товарищи члены Политбюро, прошу провести в столице нашей Родины всемирный фестиваль молодёжи и студентов. Наша героическая молодёжь это заслужила. Комсомол (киваю на Шелепина) готов провести мероприятие на высоком уровне.
Маленков, отмерев, весело спрашивает Комсомольца:
— Готов?
Тот по-пионерски:
— Всегда готов.
Хорошо, хоть салют не отдал…
— Идея неплохая. Напишешь предложение и передашь секретарю, — молвит Маленков, и обернувшись к генералу, — Вася, а у тебя люди ловкие, прямо подмётки на ходу рвут. Может ты к нам пойдёшь? По партийной линии?
И, улыбается. Сын вождя, уловив неформальность:
— Не, дядь Гришь. Нас и здесь неплохо кормят…
В глубине зала раздался голос:
— Горький на линии. Товарищи, кто заказывал Горький?
Иду с Лёвой к аппарату. Тот бодро начинает:
— Зайцева? Привет. Мы с Жаровым вот соскучились, решили позвонить. Чего такая вялая? Прививки некому делать? Дашу позови… Как это болеет? Не придёт? Охренели совсем?… Кому Жарову?
Булганин хищно улыбается, словно по морде получил. Суёт мне трубку.
— У аппарата. — На том конце тишина. Вдруг слышу в трубке кто-то всхлипывает, — Танюшь, ты чего?
— Роза погибла.
Толчок в плечо. Булганин как бы спрашивает «Чего там?». Показываю открытой ладонью «Подожди». На том конце провода Зайцева, немного успокоившись, начинает:
— На следующий день как вы уехали, приходил Хрящ с кодлой. Базарили с Розой. Губу и нос ей разбили. Мне и Сотке сказали, чтоб подмылись и ждали. Типа вместо Сахаровой в лес поедете. Роза в больницу легла на процедуры. Что-то с нервами там. Потом на следующий день милиционеры приходили. Обыск в комнате Розы делали. Всех допрашивали про неё. Оказывается ночью кто-то всю банду Хряща пострелял. Шесть выстрелов — шесть трупов. А Роза в больнице лежала. Свидетели есть. Она в гостиницу вернулась. Ей потом повестку от следователя принесли. Отделение недалеко от набережной. Она утром пошла, а потом зачем-то на набережную вышла. А там ребята на спор под Канавинским мостом на другую сторону по льду пошли. Да у первой опоры и провалились. Мужик какой-то верёвкой обвязался. Хотел достать, но сам чуть под лёд не ушёл. Вытащили за верёвку. Тут Роза обвязалась и поползла. Вытащила двоих, а третий толи от страха, толи от холода на дальнем краю полыньи в лёд вцепился и не шевелится. Роза верёвку отвязала. Та не давала дальше ползти. Стала мальца вытаскивать, а лёд обломился и они ушли под воду. Днём рыбаки на отмели её и паренька достали. Елена Дмитриевна как узнала, плохо стало, в больницу забрали. У Даши истерика была. Накололи уколов. Спит. Так что я с Колывановой
в гостинице за главную. Завтра похороны…В голове проносятся эпизоды из жизни Розы, что она успела мне рассказать…
Лёва забирает у меня трубку и Зайцева, вероятно ему пересказывает печальную историю.
Боже, я ведь сюда прибыл спасать. А получается, что из-за моего приезда в Горький погибла ещё одна прекрасная девушка. Что это за закон сохранения жизней: сколько спас — столько и погубил?
Уходим с Лёвой из ресторана. Он довозит меня до общаги-гостиницы и едет на вокзал. Заказал билет на вечерний поезд в Горький. Я ошарашиваю готового к отъезду Колобка. Достаю из коробки одну из фотографий Розы, подаренных мне на прощание. Она там с ребятами из своего батальона перед атакой на синявинские высоты. Ставлю её на тумбочку рядом с портретом улыбающейся Анечки.
Простите меня, мои хорошие!
Глава 6
15 марта 1950 года.
Двое суток будем слушать перестук колёс. Колобок, поначалу восхищавшийся нашим СВ, прихватив пакет со снедью, выдвинулся утром в соседний вагон к продолжающим культурно отдыхать товарищам по команде. Изначально эти места в СВ должны были достаться Боброву с Шуваловым. Но, опытные игроки предпочли отказаться от соседства с тренером и гудели в привычной компании.
Я, приняв вчера снотворное, вновь думал про своё «попаданство». Чем ближе люди этого мира подходят ко мне, тем страшнее удар они получают. А вот Колобок ничего не получает… Или у него всё ещё впереди? Какой путь уготовила ему судьба? Может Золотой? Как в той песне из будущего?
Сегодня же я перестал заниматься самоедством и засел за учебники. Мне же нужно хвосты за первый курс досдать и к майской сессии подготовится. Десяток книг составил изрядную часть моего багажа.
Только я раздухарился в составлении тезисов по одному из учебников, в дверь постучали. Спартак звал почаёвничать с начальственным братом. Беру снизку с баранками и подстаканник со стаканом ещё горячего чая, что принёс усатый проводник.
— Ти мнэ, на мозга нэ капай, — эмоционально заметил Гайоз Иванович на моё видение тактических футбольных схем, — Кто так ыграэт?… Ныкто.
— Так мы можем стать первыми. — говорю я, внутренне хохоча. Никто кроме Маслова, такую хрень всерьёз не воспримет, — Сейчас «Дубль Вэ»(3-2-5) вытеснила допотопную «пирамиду»(2-3-5) и более современные варианты: итальянскую «методо» и швейцарский «замОк». А «4-2-4» почти такая же мощная в нападении, как «Дубль Вэ», а в защите намного крепче.
— Откуда ты это знаешь? — подключается взволнованный Спартак, — Думаешь раз — и готово? Чтобы на новую схему перейти нужно год или два готовиться, наигрывать связки. А кто разрешит? Нужен результат. Если не будем в тройке — могут дать по шапке. А по неизвестной схеме… Короче, давай на другую тему. Ты был в Сочи?