Роза
Шрифт:
Глянул на улыбающегося Эдика. У того на лбу был зелёный крест.
Оборачиваюсь вокруг. Никто на грузина не смотрит и пальцем не тычет. Пригляделся — нет креста.
Вроде Боржоми только пил под хихиканье аборигенов. «А, режим?» — протянул тогда папа жениха. Вот, глючканул маленько. У меня ж того, сотрясение всех мозгов было. Вплоть до полного переформатирования.
Наш «последний» толстячок приняв на пузо мяч, удачно пнул «почти круглого» мне на выход. Сделав финт, обхожу защитника. В голове противный голос: «До окончания срока задания осталась одна минута». Не глядя, бью по чужим воротам. Пущенный со всей
Так вот почему он на ворота встал. Обувку боялся поцарапать.
Врезавшись виском в каменную штангу, Эдуард вскрикнул и затих.
Пипец. Здравствуй, Магадан…
Еду в Магадан)
Скоро приехала скорая. Милиция тоже оказалась скорой. Сижу вот, даю показания. Хорошо, что подарок абрамянский принёс в планшетке. Там и документы и удостоверение Бригадмил. Лейтенант рассматривает документы, пишет. Отложив бумаги, говорит:
— Вы обвиняетесь в попытке неосторожного убийства. Срок до трёх лет, статья сто шесть уголовного кодекса.
Молчу. А что скажешь? Простите я больше не буду…
— Так за что орден в милиции дали? — спрашивает чернявый милиционер.
— Банду Чалого в Москве помогал брать. Товарищ лейтенант, я же не специально…
— Разберёмся. За что другой орден? Освобождение Прибалтики? Мой отец — генерал Галстян в тех краях на Пулковских высотах погиб…
Офицер стучит по ладони моими документами. Решает, наверное, как со мной поступить. Стук в дверь. Заходит Вараздат Абрамян при галстуке и трёх Орденах Славы. Ставит в угол корзину.
— Барев, Олег Бениаминович. Это со свадьбы передали. Какая взятка? Обижаешь. Знак уважения. Товарищ Жаров лучший друг моего брата Алёши. Я за него ручаюсь. За сборную Союза против чехов играл.(закидывает ладони вверх) Слышал? А ты его в тюрьму…
— Не в тюрьму, а на установку личности.
Звонит телефон. Офицер берёт трубку:
— Дежурный лейтенант Галстян. Пришёл в себя? Сотрясение? Заикается? Понятно.
Пишет бумагу. Затем подаёт мне:
— Распишитесь. В течение недели из города не выезжать. Если будет на Вас заявление, вызовем. Свободны.
Выходим с Вараздатом из участка. Прощаемся. Иду в гостиницу. Оборачиваюсь на глухую стену отделения милиции. На облупившейся штукатурке зелёнкой написано: «Задание выполнено. Вам начислено пятьдесят очков. До перехода на следующий уровень осталось сорок восемь очков». Протёр глаза. Надпись исчезла.
«Крыша едет» от стресса? Лекарство нам известно.
Захожу в магазин и беру бутылку водки.
21 марта 1950 года.
Крайняя бутылка вчера была лишней, а может и две. Начал я в своём номере, а проснулся на матрасе в бобровском.
Колобок, гад, не мог дотащить. Мы то его таскали.
Приподнимаю голову. Рядом на стуле стакан с прозрачной жидкостью.
Если водка — убью на хрен… Не. Водичка.
Только начинаю вливать в себя спасительную влагу — стук в дверь. Спартак Джеджелава всовывает голову и на автомате говорит:
— Бобров, срочно к тренеру.
Потом тёзка известного клуба втягивает комнатный воздух и морщится:
— Мало того, что нажрались, ещё и набздели…
За водичкой для Сёвы пришлось бегать мне как самому молодому. «Малопьющий» Шувалов подсчитав пустые
бутылки произнёс:— Ну, мы вчера дали…
Выяснилось, что вчера вечером, когда я стараниями более опытных товарищей дошёл до кондиции, появились Серый с Колобком, а с ними две девушки. Однономерники типа за гитарой зашли, слышно было на этаже как я пел про тачанку-ростовчанку. Начавшее было затихать без подпитки культурное мероприятие вновь полыхнуло сивушным энтузиазмом. Девушки поначалу дичились, а потом влились. Дамы оказывается сейчас отдыхают в моём номере с начинающими свингерами. А я типа не захотел мешать и вот водичку пью по третьему заходу.
Вернулся помятый Бобёр. Динамовский тренер Качалин устраивает собрание будущей сборной СССР. От ВВС пригласили Боброва и Метельского. Начало через час. Шувалов бурчит:
— Везёт Сёве. Отоспится на собрании и в люлю, а тут бегай утром, играй днём… Жизнь неровна.
В игре с сочинским «Пищевиком» была откровенная непруха. А может быть просто не собрались. Думали, что одной ногой… А нет. К перерыву 1:1. Гайоз Иванович, избегая выражений русского устного, объяснил, что он думает о нашей игре. Его эмоциональные грузинские восклицания и русские междометья настроили всех на боевой лад. Шувалов прорычал:
— Что мы сделаем с мясом?
— Угондошим, — по-хоккейному проорали футболисты.
И тут нам попёрло. И после выхода один на один, и после прострела с фланга, и со штрафного, и после распасовки. Всё залетало. 12:1. Трэнэр каждому руку пожал, будто мы Кубок выиграли. Вот после таких эпизодов и рождается Команда.
Лежу в номере, вчерашнюю «Комсомолку» почитываю. Американский вице-президент Макартур заявил о готовности США защищать Южную Корею с помощью ядерного оружия.
Так, что там у нас на последней?
Второй всероссийский шахматный чемпионат колхозников. Дальше. На зимних площадках стадиона «Динамо» прошло первенство СССР по теннису. У мужчин победил москвич Н. Озеров, у женщин ленинградка Г. Коровина. Заключительный этап Первенства СССР по лыжам в Златоусте. Ну-ка, ну-ка. Первое место в гонках на 30 и 50 километров одержал армеец Ф.Терентьев.
Молоток. Научился «коньком» бегать.
У женщин в гонке на 10 километров неожиданно победила молодая динамовка А. Леонтьева.
Алевтина — красава. Теперь у такой лыжи не попросишь.
Читаю заголовки других статей: «Наше поколение будет жить при коммунизме» (ну-ну), «Дом для молодых металлургов»(надеюсь не барак старых металлургов). Тут моё увлекательное дело прерывает Серый:
— Жаров, ты зря вчера отказался. Та, невысокая, кореянка, такая узкая была. Еле-еле…
— А пойдёмте уже на ужин, — по-пилюлински прерывает сексгиганта Колобок.
Потом эти двое вытащили меня на танцы. Развлечений в это время немного, телевизора с интернетом нету. Зашли в общежитие за вчерашними дамами. Танцуем трое на трое. Настя Ким вцепилась в меня сразу же. На амосовские подколки про вчерашний секс, по-боцмански так матюкнулась, что плейбой сразу отстал. Настя работала водителем полуторки в дорожном тресте. На войне была зенитчицей, есть медали. Написала Сталину письмо, что хочет помочь корейскому народу в построении коммунизма. Неделю назад пришёл ответ. Насте предписывалось 31 марта отбыть в зенитную учебную часть для освоения новой техники.