Рубашка

Блаженно растянувшись, я подмяла под себя подушку и прикрыла глаза, чувствуя, как начала проваливаться в сон. Похоже, за сегодняшний день я, и правда, очень сильно устала и вымоталась со всеми этими построениями ситуаций, чтобы Стёпа был как можно больше с Виолеттой и как можно меньше со мной. Дружба дружбой, но ему ведь нужно строить свою личную жизнь?

Долго дремать мне не пришлось. Открывшаяся в комнату дверь вынудила меня посмотреть на вошедшего и слегка растеряться, когда в комнату вошёл не менее измотанный, чем я, Стёпа.

– Ты чего? – спросила я, начиная волноваться о том, что у него что-то не так пошло с Виолеттой.

– Устал, - дернул друг носом и, стянув поочередно кроссовки, прилёг рядом со мной на кровать. Закинул руки за голову и, шумно выдохнув, уставился в потолок. – Ты знаешь, что сочетание кислотно-зеленого и черного выглядит очень дешево?

– Обязательно передам твои слова Билли Айлиш, когда она выплюнет очередного паука, - усмехнулась я и снова завалилась на подушку.

Исподтишка начала разглядывать профиль друга, пока она палил в потолок и лениво моргал. В уголке его губ затаилась улыбку. Наверное, о Виолетте своей думает.

– О чем думаешь? – мой язык сегодня явно быстрее меня. А-то и так не понятно, а чем, или о ком, он там думает.

– Вспомнил, как мы с тобой в сарае дождь пережидали, - улыбнулся Стёпа шире. – Помнишь? Как мы перлись с твоей дачи с ведрами помидоров. Зеленых. Начался лютый ливень, и ты затащила меня в какой-то сарай с дырявой крышей.

– Помню, - улыбнулась я. – А потом мы лежали там на каком-то вонючем сене, смотрели в крышу и лавировали от падающих на нас капель. И есть хотелось ужасно, но зеленые помидоры есть нельзя было.

– И мы просто так схомячили пакетик «юпи». Мою заначку, кстати, которую я хотел разбавить и от души напиться.

– Было вкусно, кстати. Но не уверена, что сейчас я смогла бы его просто так съесть. Это же сплошной сахар.

– Тогда, чем слаще, тем вкуснее.

– Это точно, - выдохнула я ностальгически. Вновь посмотрела на Стёпин профиль и спросила. – Как идёт дело с Виолеттой? Всё хорошо?

– Нормально, - уклончиво ответил друг и повернулся ко мне. Перекатился на бок и слегка скатился ниже, чтобы наши лица были примерно на одном уровне. – Как у тебя с Беловым? Еще не обидел? Или я уже могу набить ему его смазливую рожу?

– Белов – это… Белов. Бабник обыкновенный, хоть и пытается сделать вид, что он необыкновенный. А почему ты спрашиваешь? Думаешь, у меня с ним может что-то быть?

– Не знаю, - пожал Стёпа плечом и перевел взгляд в сторону, сосредоточившись на пряди моих волос, которую начал задумчиво накручивать на свой палец. – Просто… - осекся он и слегка нахмурился. – В какой-то момент я понял, что твои отношения с Беловым развиваются гораздо ярче и быстрее, чем мои с Виолеттой.

– И что? Зачем сравнивать? К тому же, никаких отношений у меня с Беловым нет и не будет. Я ему уже сказала об этом.

– Я видел то, что видел. И, почему-то, меня это бесило. Клянусь, я был близок к тому, чтобы всё остановить и запретить тебе с ним общаться.

– А не слишком ли много вы на себя берете, друг Степан? – округлились мои глаза, а брови поползли наверх. – Для того, чтобы мне что-то запрещать, нужно иметь особый статус, а вы им, дорогой друг Степан, не обладаете.

– И что это за статус? Парень? Бойфренд? Или как там его еще…

– Папа, - хохотнула я. – Только папа мне может что-нибудь запретить. И то не факт, что я его послушаюсь.

– Тяжело с тобой, однако, - улыбнулся Стёпа практически одними глазами.

– А знаешь, что говорит Оля о наших дружеских отношениях?

– Что?

– Что у нас не дружба, а медовый месяц. Уже несколько лет, кстати, у нас с тобой медовый месяц.

– Ну, если так, то где-то от мёда должно было уже слипнуться.

– Или кто-то. С кем-то, - улыбнулась я и слегка сместилась вперед, оказавшись ближе к Степиному лицу. Протянула руку и нырнула пальцами под ворот его футболки, вытянув медальон с символикой «Ведьмака». Стала гонять его туда-сюда по цепочке. Для меня это как медитация.

– Уль?

– М? – подняла взгляд, и у меня сразу перехватило дух, когда Стёпины губы накрыли мои. Не жадно и горячо, а трепетно и нежно. Он не настаивал, не давил. Я была вольна в любой момент отстраниться и уйти, сделать вид, что ничего не было, но ответила на этот поцелуй.

Прильнула к его телу, позволила подмять меня под себя и запуталась пальцами в мягких слегка вьющихся на концах волосах.

– Подожди, - что-то всё же вынудило меня остановиться. – А Виолетта? Она же там, внизу. Наверное, ждёт, когда ты спустишься…

– Пофиг. С ней… как в пустой колодец говорить. Еще немного и я сдохну от тоски.

– А со мной?

– А с тобой… Когда ты поднималась сюда наверх, я понял, что хочу с тобой. Только с тобой. Да и кто еще так классно сможет отжимать мои шмотки и выглядеть в них так потрясно? – улыбался мне Стёпа, поддевая кончиком своего носа мой.

– Мы же опять всё испортим, Стёп.

– Тогда нам было по семнадцать. Без опыта, без понимания и знания того, как надо. Сейчас всё будет иначе.

– Наверное, даже хорошо, что нам сейчас не по семнадцать. В семнадцать ты был просто кадык с глазами. Сейчас хоть на мужчину стал похож, - рассмеялась, глядя на возмущенное Стёпино лицо.

– А ты была доска – два соска.

– Эй! – возмутилась я нарочито и снова позволила себя целовать.

– Я же говорила. С тебя косарь, - насмешливый тон Олиного голоса заставил нас прерваться.

Повернули головы и увидели стоящих на пороге Белова и Олю.

– Уля! Как ты могла предать меня? А как же наша любовь? – совершенно неискренне возмущался Белов со следами Олиной помады на своих губах.

– Она у тебя маленькая и незаметная, - поморщилась я.

– Отличные слова, - щёлкнула Оля пальцами, указывая на Белова.
– Я запомню про маленькость и незаметность. Даже уже знаю, где блесну ими. В соседней комнате. Идем, Беляшик. Косарь сам себя не отработает.

– А с Виолеттой-то что делать? Неудобно как-то получилось, - озадачился вдруг Белов.

– Не знаю, - вздохнула скучающе Оля. – Зерна ей за забор кинь. Сама уйдёт.

– Ладно. Сама уйдёт, - отмахнулся Белов и ехидно посмотрел на меня, прижатую Степиным телом к матрасу. – Всё с тобой ясно, Рубашка.

Улыбнулась ему, понимая, о чем он.

Поймав парня за край футболки, Оля поманила его за собой. Напоследок заглянула к нам в комнату.

– Дружите-дружите, голубки, - шепнула она и, подмигнув нам, закрыла за собой дверь.