Рядовой

Они уже подошли, и я, поклонившись, ответствовал, вытягиваясь.

– Здравия желаю, в отпуске на десять дней по вашей милости, отдыхаю. Здоровья вам и семье вашей.

Воевода, хмуро посмотрев на меня, кивнул нехотя и сказал тяжелым басом:

– То и вижу, что отдыхаешь – работаешь, как собака! А ведь мы выделили бы квартирку тебе. Пошто дом-то строишь? В таком бедном еще районе?

<tab.> Пожимаю удивленно плечами.

– Так для меня эта деревня – дом родной. Я отсюда никуда, – сказал так и тут же увидел, как сжались губы у Циате, и еще больше удивился, ему то что, где я живу? Аштан тоже вытянулся на всякий случай, и воевода, посмотрев на него, спросил глухо:

– А это что за отрок? – он посмотрел на меня и затем уже самого Аштана спросил: – В армии был?

Тот мотнул головой.

– Никак нет, воевода! Не взяли меня. Слеп я на один глаз. Как только не просился…

Я искоса глянул на Циате и, увидев, как он, побледнев, отшатнулся, добавил следом:

– Сирота он, воевода. Родители и сестра погибли в пожаре. Позвольте мне его усыновить? Негде ему жить, и на работу не берут. У нас тут все друг друга знают.

Видимо, у воеводы что-то было связано с пожаром, и он оттаял на глазах, взглянув на меня уже по-другому.

– Путиш… можно… пиши на него свое пожелание. Что значит, токмо отцом ему будешь и убережешь от… ну, тебе скажут, что писать. Потом ко мне, значит. Я подпишу, и ему, значит, пенсию назначат. Молодец ты… спасибо тебе, рядовой, – он опустил взгляд, и я увидел, как у воеводы на глаза слезы накатило.

Он справился с собой быстро и затем, отвернувшись от всех нас к дому, сказал уже другим тоном:

– А дом ты важный строишь, богатырь!!! – он помолчал и добавил следом: – Я подмогну тебе материалом. У меня тоже крышу надо сделать. Закажу и под тебя тоже крышу. Мне смолу плавят с самих островов тунеки. Слыхал о таких? – он полуобернулся ко мне, и я заинтересованно спросил:

– Крыша, как у короля?

Тот рассмеялся.

– У короля железом обита, а потом смолой залита. Там лучше – на века!!! А у тунеков крыша гибкая. Ее, значит, вертеть можно, как хошь. Понял? А под нее, значит, вон те свои бревна, вкось только, пустишь. Эх!!! – он вдруг спустил свой кафтан с пестрой лентой и потер руки. – Путиш, подсоби как маленько, вон те венца тебе поправим!!!

Все так и замерли, неверяще глядя на воеводу. Он махнул им рукой и сказал зычно:

– А вы че стоите без дела? Можем на часик тут помочь нашему новому ротному!!!

Циате, как ни странно, первым скинул свой красивый мундир заместителя и, хлопнув по плечу Аштана, сказал, улыбаясь, мне:

– Ты уж прости мне слов необдуманных. Не думал я, что ты… такой…

Теперь я, смущенно покраснев, пошел за воеводой и, прихватив бревно, потянул его на себя. Воевода кряхтел и сопел, не в силах сдвинуть бревно, что я закинул на самый верх, наконец, сдавшись, попросил:

– Ну ты и силен! Что-то не могу сдвинуть даже.

Пришлось подойти к нему и самому встать на его место. Он отодвинулся, глядя на меня с возрастающим интересом. Бревно легко вышло из пазов, и я спросил:

– Вроде нормально оно сидело? Или стоит поглубже обтесать?

Воевода замахал руками.

– Та не! Само то оно. Со стороны подумалось, что неровно. А вон как ровнехонько. Ты мастер просто своего дела. И не знал, что у нас такие вот мастера есть, да еще и такие богатыри.

Циате встал рядом, чтобы помочь мне положить бревно ровно, и мы легко положили его на венец. Я показал на речку.

– Можете ополоснуться вон в речке. Аштан там и рыбу положил, чтобы костерок сейчас развести, да перекусить.

Воевода с интересом кивнул.

– А что… и впрямь… давненько я вот так в одних портках не плавал. Все бани, да бани. И впрямь, пошли!

Он первым двинулся. А я, натянув навес на оставшуюся комнату, спросил нехотя Аштана:

– Не судьба была накинуть на плечи что-то? Ведь здесь… мало ли… вишь, че удумали, – сказал я, силясь приподнять огромный валун, и, протащив его впереди дома, выдохнул и поставил на землю.

– Так что удумают-то, дядя Путиш? Пусть что угодно думают!

Я кивнул, озабоченно глядя, как воевода и его заместители идут к речке. Но, отведя в сторону взгляд, увидел, что Циате так и сел на песок, не идя со всеми. Он кивнул мне, поймав мой взгляд, и хлопнул рядом с собой. Там как раз у нас костерок и должен быть. Видимо, кушать хочет. Улов сегодня хороший. Кивнул ему, скрепя сердце, жалея, что не могу сесть позади него и обнять его далеко не хрупкие плечи. Вытащив нож из мешка, что был рядом, я воткнул его в песок и спросил:

– Рыбу чистить умеете?

Он кивнул, весело глядя на меня.

– Я все умею, Путиш. Ты лишь скажи, что надо… – сказал он уже тише.

Я так и замер с рыбиной в руках.

– Я внутренности-то почистил…

Но он, перехватив из рук рыбину, лишь кивнул мне.

– Костер сейчас разожгу, – подходя сказал Аштан и скинул охапку веток и обрубков ненужных от нашего строительства, пеньков и стружки.

Воевода со своим окружением уже сполоснулись и сейчас они смотрели на наш веселый костерок, видимо, в предвкушении согреться. Так и пришли к нам, сев вокруг костра так плотно, что стало понятно, кто сильнее мерз. Воевода сейчас ничем не отличался от нас всех, мы все были лишь в разного кроя портках. Нанизавшиеся на прутки кусочки рыбы с травами и солью приятно щипали ноздри своим ароматом.

Тихий медленный разговор шел не спеша, все это умиротворяло очень. Я кивнул Аштану, и мы тоже пошли уже после всех искупаться. Да и руки обмыть не мешало от скользкого риупа. Уже войдя в воду по пояс, я вздрогнул, услышав позади голос Циате.

– Плечо-то так и не зажило, смотрю. Вон, и гноя накопилось, дай-ка я сам тебе вынесу его.

Я не успел отойти, как почувствовал на своем плече его холодные ладони. Он был мне по шею, и его мотнуло от течения, пришлось придержать, чтобы он надавил сильнее. Чуть побледнев, Циате вздрогнул, когда я коснулся под водой его тонкой талии. Плечу и впрямь лучше стало. Кровь уже пошла очень даже хорошего цвета. Аштан, подплыв к нам, вдруг спросил серьезным голосом:

– А может и мне научиться на лекаря? Я бы сам вам вытягивал гной и лечил бы всех, а?

Я рассмеялся, ставя обратно бывшего ротного, и кивнул.

– Ну, ну… давай сходим завтра в город. Узнаем все. Обучение оплачу. Так что подумай еще раз.

Аштан, покраснев, вдруг сказал:

– Я хочу приносить добро людям.

Циате, кивнув, тоже добавил:

– Это хорошее желание. Сходите к Увани, он может принять на обучение. Но жить у него негде. Можешь у меня остановиться. У меня большой дом. Места очень много. Дом пустой почти, одни слуги и живут, – сказал он, подняв на меня взгляд. Я неловко отвел взгляд и сказал грубо:

– Да не, мы сами… спасибо вам, – сказал я, уже загребая рукой воду и уходя полностью на глубину от неловкости и спасительного жара в бедрах.

Мой член уже вовсю стоял, пока Циате был в моих руках. Застонал от ощущения безвыходности и, полуобернувшись, заметил, как Циате плывет за мной. Врешь!!! Не догонишь! Но он на диво очень быстро догонял меня. Какое-то время я так и плыл против течения, чтобы разработать плечо, пока не услышал позади:

– Кажется, недооценил свои силы…

Он вдруг ушел на дно, и я так и замер, не веря в то, что произошло. Он так и не появлялся, пока я сам, не нырнув, увидел, как течение уносит его от меня. Пришлось глотнуть еще воздуха и занырнуть еще глубже. С трудом поймав его на глубине, я прижал его к груди и поплыл к берегу, отчаянно надеясь, что я успел его спасти.