Рыцарь

— Почему?

— С одной стороны — скоро конец перемирия с маврами, с другой стороны — Педро объявил королевский мир между своими вассалами. Оружных людей много, и все маются от безделья…

Ги неожиданно замолчал.

Мы посмотрели друг на друга. Не знаю, что в этот момент было написано у меня на лице, но в глазах Ги я прочел новую, только родившуюся, по-детски счастливую увлеченность…

— Черт возьми, — медленно проговорил я. — А почему бы и нет?..

Ги выпрямился. Ленивое безделье уступило место расчету и жажде деятельности. Казалось, мысль о предстоящей сумасшедшей авантюре наполнила его существование новым, особым смыслом.

— Почему бы и нет? — повторил он мой вопрос и стал загибать пальцы. — Обычное жалованье наемному солдату — это четверть серебряной марки. В день. Месяц — семь марок. Сколько у тебя осталось золота после барончика?.. Я уже истратил часть.

— Я не тратил ничего. Мои семнадцать золотых в полной сохранности.

— Золото к серебру: один к пятнадцати — или к десяти — это смотря где менять… Прибавь к своим семнадцати маркам мои десять…

— Прибавь к ним еще сорок — те, что я получил на турнире…

— Ого!.. И для полноты прибавь сюда еще пятнадцать — те деньги, которыми располагаю я сам… Что-то не могу подсчитать, сколько же всего получается…

— Восемьдесят две золотые марки, — сказал я.

— Дьявол! Да у нас в руках целое состояние! Я начинаю беспокоиться о собственной безопасности… — Ги оглушительно расхохотался.

— К серебру это будет… восемьсот двадцать или тысячу двести… В зависимости от курса.

Ги продолжал смеяться:

— Да ты настоящий арифметикус! Но ты не в серебре говори, сколько это будет, — ты мне скажи, сколько это будет в людях!

— За какой срок? Неделя? Две?

— Не имеет смысла нанимать их меньше чем на месяц. Пока дойдем, пока возьмем… То да се… Месяц — самое меньшее.

— Тогда это будет… сто пятьдесят человек. Приблизительно.

Ги перестал хохотать:

— Мало. Вдобавок их надо будет кормить…

— Можно позаимствовать жратву у графских крестьян.

Это я сказал? Да, действительно я… Ги де Эльбен покачал головой:

— Крестьяне любят играть в прятки. Придешь куда-нибудь с войной — и начинается… Прячут буквально все — не только скотину. Этим крестьянам только дай повод что-нибудь спрятать… Нет, на один только грабеж полагаться нельзя.

— У Альфаро в замке наверняка есть много ценного. Если заплатить часть вначале, а остальное — после взятия?

— Хорошая мысль, но ведь нам нужно не сто пятьдесят, а двести пятьдесят или даже триста солдат…

— У меня есть одна идея, — сказал я после короткой паузы. — Даже целых две.

— Говори.

— Во-первых, можно попробовать подбить одного из вассалов Альфаро выступить против него. Как я понимаю, этот человек подчинился только силе и до сих пор продолжает ненавидеть своего синьора. Им я займусь сам… Что касается второй мысли… Помнишь, мы спасли от де Бале купцов? Там был один старичок из Сарагосы… он сказал, что в случае нужды…

Де Эльбен хлопнул себя по лбу.

— Точно! Иудеи — вот у кого должны водиться денежки! А в случае чего можно и не возвращать… Превосходная мысль! Андрэ, неделя в замке Альфаро положительно пошла тебе на пользу!..

— Но-но!.. Если это шутка, то неудачная.

— Мне принести свои извинения?

— Просто не говори так больше, и все. Черт, как вспомню этих крыс…

— Доны, — неожиданно вмешался Алонсо де Виллярробледо, — вы забыли обо мне.

Мы повернулись к старику. Ему-то что надо?

— Я не знал, что вы разбираете язык Лангедока, — заметил я. Мы с Ги общались именно на нем.

— Как и всякий человек, не чуждый образованности, я знаю язык трубадуров.

— Значит, вы понимаете, о чем мы только что говорили… — начал Ги, но Алонсо перебил его:

— Мне нужно оружие, хорошая одежда и лошадь. И через две недели число людей, которых вы наберете для войны с графом Альфаро, увеличится еще на восемьдесят человек.

— Где вы их возьмете? — заинтересовался тамплиер.

Алонсо вскинул подбородок:

— Как я уже имел честь говорить дону Андрэ, я командовал гарнизоном Менханьо более десяти лет. Многие из моих солдат ни разу не видели графа Альфаро. Их преданность лично мне куда выше, чем преданность графу.

— Но прошло почти три года. — напомнил я. Острие подбородка дона Алонсо смотрело теперь не на Ги, а на меня.

— Вот именно. Всего три года. Вы полагаете, это большой срок для настоящей преданности?

Похоже, этот испанец был очень в себе уверен. Очень. Я вот его уверенности отнюдь не разделял.

— Целых три года, дон Алонсо. У нового коменданта было достаточно времени, чтобы перевербовать ваших людей.

— Ну что ж, — флегматично заметил бывший комендант, — как говорят у нас в Каталонии: это значит, что придется пролить немного крови.

— Для этого дела… сколько вам потребуется людей?

— Ни одного. Мне нужны только лошадь, одежда и оружие.

— Я вижу, вы верите в то, что Менханьо упадет в ваши руки, как спелая груша.

— Так и будет, — решительно заявил Алонсо. — Когда я расскажу всем, как низко предал меня Альфаро. Вы дадите мне то, что я прошу?

— Да, конечно… — Я сделал паузу. Этот испанец со своей «помощью» мог все испортить. — Скажите, дон Алонсо, какую армию способен собрать сам граф Альфаро, если у него будет время?

— Включая отряды своих вассалов — восемьсот-девятьсот человек.

— Такое войско раздавит и вас, и наемников, которых мы рассчитываем набрать, в два счета. Нам необходимо ударить раньше, чем он сможет подготовиться. Если вы поедете в Менханьо прямо сейчас, то даже в случае вашей удачи мы проиграем. Надо подождать. Пусть Альфаро успокоится. Пусть думает, что я убежал во Францию или вообще на край света.

— Дона Алонсо могут ждать в крепости, к которой он так стремится, — заметил Ги. — Альфаро, если только он не полный кретин, наверняка может предположить подобный шаг с вашей стороны, любезный дон.

Прежде чем Алонсо успел ответить, это сделал за него я:

— Ги, не думаю, что Альфаро вообще знает, кто именно сбежал вместе со мной и Жанной. Мы попались ему в лапы недавно, а Алонсо просидел там целых три года. Узнать его было невозможно, поверь мне. А тюремщики мертвы.

— Кроме того, который сторожил нас ночью, — тихо сказала Жанна. Ги неодобрительно покосился на ведьму, но промолчал.