Sabbatum. Химеры

Кевин кивает.

– Поэтому столько итальянской еды?

– Это Лаура прислала.

– Лаура?

Лаура Клаусснер – сестра Стефана. Кевин застает меня врасплох. Удивление, граничащее с шоком.

– Она Химера, – напоминает мне Ганн.

– Я помню. Просто не думала, что ты и Варя общаетесь с ней.

– А что такого?

– Как? – Я вспоминаю то, что мне рассказывал Рэй про нее. Для меня Лаура отвратительная личность. – Она же пыталась убить Еву.

– Пыталась, – Кевин смотрит на меня в упор. Поднимается резкий пронизывающий ветер, который пытается забраться ко мне под одеяло, приходится сильнее закутаться, чтобы не продрогнуть окончательно. – Она Химера, как и Варя. Думаю, у каждого на этой стороне есть мертвец на своем счету.

И я отвожу глаза, смотря в черноту ночи, которая шелестит листьями, стрекочет сверчками, лает где-то собакой. Ганн напомнил мне об Анджелине и двух француженках, моем личном списке смертей.

– И какая она?

– Лаура? Красивая. – Это было сказано без явного интереса и желания продолжать тему.

– Значит, ты, Варя и Италия.

– Вряд ли…

– Почему? – я удивляюсь скепсису Ганна.

– Кто нас отпустит? Если только под надзор клана Монакьелли [3] . Но вряд ли Марго отпустит Варю, как и она не уйдет от Темной… Со мной тоже все сложно.

3

Монакьелли – согласно итальянскому фольклору маленькие антропоморфные существа с кошачьими чертами, в длинных монашеских сутанах и маленьких красных остроконечных колпачках. http://www.bestiary.us/monakelli.

– Мне не нравится, как ты это говоришь. Будто нет выбора.

От печального тона Кевина, в котором слышится безысходность, меня бросает в дрожь.

– Мелани, кому нужен сбежавший Инквизитор?

– Ну есть же Инициированные, ушедшие в мир Смертных…

– Есть. Но обычно у них есть образование, дом, работа, или же уходят на покой после службы Сенату, который обеспечит им счастливую старость. У меня ничего нет. Мне некуда уходить. А еще я выдал планы Светоча Темной, между прочим, это карается Сенатом. Пока Варвара укрывает меня как свою пару, Химеры держат меня. Стоит ей отказаться – меня убьют. И вполне возможно, свои же.

То, что Кевин говорил, было страшно. Я и подумать не могла, чем он рисковал ради сестры и меня. Во истину Ганн любит ее!

– Да и Варю не кину.

В этом простом предложении скрывается что-то опасное.

– Что ты имеешь в виду?

– А ты сама не догадываешься? – Он горько ухмыляется, и я замечаю, что ночь идет на убыль, скоро будет рассвет, так как теперь могу рассмотреть цвет глаз Кевина.

– Нет. Я не понимаю.

– Ты в курсе, что Химеры готовят какой-то план на вас двоих?

– В смысле? – я ошарашенно таращусь на парня.

– Два года назад, как вы появились у Химер, по миру Инициированных пронесся слух, что Химеры заполучили оружие против Инквизиции…

– Я знаю эту историю. Ты уже говорил.

Тут же вспомнился номер в отеле Нью-Йорка, когда Кевин увел меня к сестре. Тогда я ничего не понимала, и все, что он говорил, казалось полнейшим бредом.

– Вас прятали с сестрой, берегли как зеницу ока. Тебя это не настораживало?

– Нет… Марго никогда не говорила, что мы оружие или что-то типа этого. Все, как обычно. Да и не прятали нас… – жму плечами. Пытаюсь вспомнить хоть что-то странное и настораживающее в действиях Маргариты, и не припоминается. Ну, может, Темная к нам с сестрой была больше расположена, чем к другим, но вряд ли кто-то будет настораживаться, когда ты в любимчиках у Главной.

– Ну то, что про нас говорили, что мы оружие и так далее, мы с Варей знали и всегда смеялись над этим. Мало ли что придумают люди! Тем более Химеры любят пускать пыль в глаза, преувеличивать.

Я смотрю на Кевина и понимаю, что не убедила.

– Рассказывай.

– Что рассказывать? Все и так понятно. Химеры заполучили тебя и сестру – два самых сильных дара. Саббатовцы считают, что вас с сестрой готовят для переворота против Сената.

Я не сдерживаюсь и начинаю хихикать. Неужели Ганн серьезно?

– Кевин, это же смешно! Я и Варя против Сената! Ты о чем? Зачем это Химерам, во-первых? Во-вторых, если бы мы были, как ты говоришь, оружием, то нас бы готовили, как солдат. А ничего нет из этого. В-третьих, мы бы с Варей не пошли на революцию. Не-а! Ни за какие коврижки! И в-четвертых, я же смертная! Мой знак был Инквизиторский, ты сам видел! Стоит ему проявиться, как я уйду от Химер.

Я продолжаю смеяться, несмотря на серьезного Ганна, который буравит меня взглядом.

– Мелани, ты всего пару недель у Химер, а уже сомневаешься в себе и своем знаке.

– В смысле? – Я хоть улыбаюсь, но напугана проницательностью Кевина.

Он прав: все эти воспоминания будят во мне плохое, я уже не прежняя Мелани. Я что-то среднее между Аней и Гриффит.

– Короче, не говори Варе, – он серьезно смотрит на меня, выжидая знака, что поняла. И я легонько киваю. – У Химер, как понял, помимо вас есть еще какие-то сильные ведьмы и колдуны.

– Удивил! – Я закатываю глаза, всем видом показывая, что открытия он не сделал.

– Нет, Мел, послушай. Короче, один раз я услышал довольно странный разговор Марго с кем-то по телефону. Ваша Темная не знала, что на мне заклинание всеязыция, и я уже понимаю русский. Среди Химер есть кто-то, кого она назвала Кукольником. Якобы он работает на дистанции в тандеме с Психологом над тобой и Варей. Что пара недель – и ты станешь Химерой, только надо правильно выполнять их инструкции.

Пауза. Кевин смотрит на меня выжидающе, будто я должна охнуть от рассказанного. Но ничего. Не впечатлил.

– И что?

Глупый вопрос, согласна. Но срывается с губ быстрее, чем я успеваю остановить себя.

– Тебе это ни о чем не говорит?

– Нет. А должно?

Кевин жмет плечами и сильнее кутается. Я замечаю, что птицы начинают петь, радуясь приближающемуся солнцу.

– Странно это…

– Что странно? По-моему, нормально, что моя Темная хочет вернуть меня и верит, что я буду Химерой.

Приступ зевоты напоминает, что мы уже полночи торчим на крыльце дома, и уже клонит в сон. В воздухе к тому же становится влажно. Туман выполз медленно, будто дым, из-под земли и стелется легким маревом.

– Психолог, Кукольник… Почему вам ничего не сообщают о них?

Рот, кажется, сейчас порвется. На меня наваливается нереальная усталость. Хочется спать.

– Мне кажется… ты слишком много вообразил… – Зевота мешает говорить. Все, не могу. Пора отчаливать спать.

– Кевин, я спать хочу.

– Я вижу. Сейчас сам пойду.

Не дожидаясь его, встаю, подбираю одеяло пальцами, чтобы не наступить на него грязной подошвой, отмечая, что от тумана ткань стала влажной, а в ворсинках поблескивают маленькие капельки росы.

– Ты в курсе, что Виктор послезавтра приезжает?

А вот это уже шокирует меня больше, чем кукольники с психологами.

– Виктор? Послезавтра?

– Ну то есть, уже завтра приезжает, – поправляет себя Кевин, глядя на часы, которые скрывают под браслетом Инквизиторское солнце на запястье.