Сад Сулдрун

— Мою шляпу, мисс, и потом ты получишь свой поцелуй.

— Не раньше, чем вы пообещаете выполнить мое желание.

— Что? Это еще что за чушь? Почему я должен выполнить твое желание?

— Потому что, ваше величество, у меня в руках ваша шляпа.

Джентльмен искоса поглядел на нее.

— Кем же ты считаешь меня?

— Вы Родион, король всех фейри.

— Ха-ха-ха! Чего ж ты хочешь?

— Сущую безделицу. Снять проклятие, которое висит на Друне и вернуть ему зрение.

— И все это за мою шляпу? — Дородный джентльмен широко расставил руки и шагнул к Гвинет. — А теперь, мой хитрый маленький утенок, я обниму тебя; что ты за очаровательный маленький зверек! А теперь поцелуй, и, возможно, что-нибудь еще...

Глинет, нагнувшись, проскочила под его руками, отпрыгнула назад, потом вперед, и помчалась вокруг фургона. Джентльмен бросился за ней, выкрикивая ласковые слова и умоляя вернуть шляпу.

Одна из лошадей вытянула левую голову и злобно укусила его за ягодицу. Однако дородный маленький джентльмен только помчался еще быстрее вокруг фургона, туда, где стояла Глинет, озорно и неприяненно усмехаясь над его состоянием.

— Вот ты где, мой маленький котенок! Ну, моя обожаемая конфетка, пойди ко мне за поцелуем! Помни, я король Рат-та-тат, или как там его зовут, и я могу исполнить твои самые сокровенные желания! И для начала давай исследуем, что у тебя есть под этим превосходным камзолом!

Глинет отпрыгнула назад и кинула шляпу к ногам джентльмена.

— Вы — не король Родион, а какой-нибудь цирюльник и наглый развратник в придачу. Берите свою шляпу и проваливайте!

Джентльмен ликующе расхохотался. Нахлобучив шляпу на голову, он, щелкнув каблуками, подпрыгнул высоко в воздух и весело крикнул:

— Я обманул тебя! Ого-го! Как приятно сбивать с толку смертных! У тебя была моя шляпа, и ты могла потребовать с меня все, что угодно. Но сейчас...

Из теней за ним появился Шимрод и сорвал с короля шляпу.

— Но сейчас, — он протянул шляпу Глинет, — ваша шляпа опять у нее и вы должны исполнить ее желание!

Король Родион застыл, как пораженный громом; его глаза стали круглыми и несчастными.

— Пожалейте меня! Никогда не подчиняйте своей воле бедного старого халфлинга; это утомит меня и вызовет взрыв горя!

— У меня нет жалости, — сказала Глинет. Она подошла к Друну, который все еще сидел на стуле, и привела его за фургон.

— Это Друн. Все свое детство он прожил в холме Трипси.

— Это владение Тробиуса, веселый холм, знаменитый своими праздниками!

— Друна выгнали оттуда, повесив на его голову мордет несчастья, и теперь он слеп, потому что увидел купающихся дриад. Вы должны убрать проклятие и вернуть ему зрение!

Родион дунул в маленькую золотую трубочку и нарисовал в воздухе знак. Прошла минута. Звуки ярмарки стали приглушенными, как будто она переместилась куда-то далеко. Негромкий треск, и рядом с ними появился король Трипси Тробиус. Он немедленно опустился на колено перед королем Родионом, который милостиво кивнул, разрешая ему встать.

— Тробиус, вот Друн, которого ты вырастил в холме Трипси.

— Да, это действительно Друн, я хорошо помню его. Он — добрый малый и доставлял нам всем много удовольствия.

— Тогда почему ты отослал его с мордетом?

— Ваше величество! Это дело рук одного ревнивого черта, по имени Фалаэль, который достойно наказан за свою зависть.

— Тогда почему мордет до сих пор не снят?

— Ваше величество, это плохая политика, которая вызовет непочтительность среди смертных: они могут подумать, что им нужно только чихнуть или немного пострадать, чтобы снять наши мордеты.

— В таком случае мордет необходимо снять.

Король Тробиниус подошел к Друну и коснулся его плеча.

— Друн, я благословляю тебя дарами фортуны! Я рассеиваю потоки, которые приносили тебе страдания; пусть злобные хвастуны, которые приносили это зло, возвращаются, хихикая, обратно в Тинс-моуль.

Друн, с побелевшим и измученным лицом, выслушал слова короля, не пошевелив ни одним мускулом. Потом тонким голосом спросил:

— А что с моими глазами?

— Добрый сэр Друн, — вежливо сказал Трониус, — тебя ослепили дриады. Это ужасное несчастье, роковая случайность, но оно вызвано не мордетом; это не наших рук дело. Это работа дриады Феодосии, и мы не можем уничтожить ее.

— Тогда почему бы не заключить сделку с дриадой Феодосией и не предложить ей милость фейри в обмен на уничтожение ее магии? — спросил Шимрод.

— О, мы схватили Феодосию и еще одну дриаду, Лаурис, когда они спали; мы использовали их во время представления, и получили много удовольствия. От ярости они сошли с ума и убежали в Аркадию, куда мы не можем попасть ни в коем случае; кроме того она потеряла всю свою магическую силу.

— Значит глаза Друна прокляты навсегда?

— Знание фейри не может ответить на этот вопрос, — сказал король Родион. — Это за пределами наших возможностей.

— Тогда вы должны даровать ему что-нибудь другое.

— Я не хочу ничего, — каменным голосом сказал Друн. — Они могут мне дать только то, что взяли.

Шимрод повернулся к Глинет.

— Ты держишь шляпу и можешь попросить для себя какую-нибудь милость.

— Что? — воскликнул король Родион. — Да это откровенное вымогательство! Разве я не вызвал сюда короля Тробиуса и не развеял мордет?

— Вы исправили зло, которое сами и создали. Это не милость, а справедливость; а где вознаграждение за его страдания?

— Он ничего не хочет, и мы никогда не даем того, что человек не хотел.

— Глинет держит шляпу; вы должны удовлетворить ее желание.

Все повернулись к Глинет и Шимрод спросил:

— Что бы ты хотела больше всего?

— Я бы хотела вечно путешествовать в этом фургоне с вами и Друном.

— Помни, что все в мире изменяется, и мы не всегда будет путешествовать в фургоне, — сказал Шимрод.

— Тогда я бы хотела вечно быть с тобой и Друном.

— Это будущее, — сказал Родион. — Оно лежит за пределами наших возможностей, если ты не хочешь, чтобы я убил вас всех троих и похоронил вместе под фургоном.

Глинет покачала головой.

— Но вы можете помочь мне. Мои котята часто не слушаются меня и не выполняют мои приказы. Если бы я могла разговаривать с ними, они бы не могли сделать вид, что не понимают меня. И я бы хотела говорить с лошадьми, птицами и всеми живыми существами: даже с деревьями, цветами и насекомыми.

— Деревья и цветы не говорят и не слушают, — проворчал король Родион. — Они только вздыхают друг по другу. А если ты услышишь разговоры насекомых, то так испугаешься, что тебя будут мучить ночные кошмары.