Сад Сулдрун
Шрифт:
— А пресыщение?
Лорд Далдас улыбнулся.
— Разве можно пресытиться сном?
— Никогда, — ответил Гарстанг. — Сон всегда остается живым.
— Жизнь и сны — хрупки и недолговечны, — сказал Шарис. — Удар, взмах ножа, и они исчезли, как унесенные ветром.
— Возможно вы расскажите мне, почему все носят маски? — спросил Гарстанг.
— Каприз, причуда, фантазия, прихоть! Я могу ответить на ваш вопрос другим вопросом. Посмотрите на ваше лицо: разве на него не надета маска из кожи? Вы трое, Аилл, Гарстанг и Шарис, каждому из вас покровительствует природа; ваша кожа-маска
— В вашем обществе никто не обижен природой, — сказал Гарстанг. — Джентльмены благородны, дамы — прекрасны. Это совершенно очевидно, несмотря на маски.
— Возможно. Тем не менее, ночью, когда любовники в приливе страсти начнут раздеваться, маски они снимут в последнюю очередь.
— Кто играет эту мелодию? — спросил Шарис.
Аилл прислушался и сказал Гарстангу.
— Я не слышу никакой музыки.
— И я, — отозвался Гарстанг.
— Она очень тихая, — сказал лорд Далдас. — На самом деле почти не слышная. — Он встал. — Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство?
— Только невежа мог бы потребовать больше, — сказал Аилл. — Вы были более, чем любезны.
— Вы очень приятные гости, и мне очень жаль, что завтра вы уедете. Но сейчас меня ждет дама. Она только что приехала на Виллу Мероэ и я должен позаботиться, чтобы ей не было скучно.
— Тогда последний вопрос, — сказал Аилл. — Если приезжает новый гость, старый должен уехать, иначе гости займут все залы и комнаты Виллы. Но когда они уезжают, куда они идут?
Лорд Далдас тихо рассмеялся.
— Когда вы, наконец, просыпаетесь, куда деваются люди, жившие в вашем сне? — Он поклонился и ушел.
Перед ними остановились три девушки.
— Почему вы так спокойно сидите? — игриво спросила одна из них. — Неужели нам не хватает очарования?
Трое мужчин вскочили на ноги. Аилл оказался лицом в лицу с изящной девушкой с тонкими чертами лица; на ее плечи падала копна светлых волос. Из-за черного домино на него смотрели фиолетовые глаза. Сердце Аилла болезненно вздрогнуло, от боли и радости. Он начал было говорить, но потом оборвал себя.
— Простите меня, — пробормотал он. — Я себя не очень хорошо чувствую.
Он повернулся, и обнаружил, что Гарстангу еще хуже.
— Это невозможно, — запинаясь сказал тот. — Она напоминает мне одного человека, который когда-то был мне очень дорог.
— Они — сны, — сказал Аилл. — И им почти невозможно сопротивляться. Неужели лорд Далдас сказал нам чистую правду?
— Давай вернемся к нашим кроватям. Мне наплевать на сны, даже такие реальные... Где Шарис?
Девушки и Шарис исчезли.
— Мы должны найти его, — сказал Аилл. — Темперамент Шариса предаст его.
Они пошли через анфиладу комнат Мероэ, не обращая внимания на приглушенные светильники, прелестные интерьеры и столы, заваленные деликатесами. Наконец они нашли Шариса в маленьком внутреннем дворе, выходящем на террасу. Он сидел вместе с четверкой других гостей, выдувая из свирели негромкие звуки. Остальные играли на разных инструментах, выводя нежную навязчивую мелодию. Рядом с Шарисом сидела стройная черноволосая девушка; она так близко наклонилась к нему,
что ее волосы касались его плеча. В одной руке она держала бокал с фиолетовым вином, из которого время от времени пила; наконец музыка остановилась и она предложила бокал Шарису.Шарис, в полном отупении, взял его, но Аилл перегнулся через балюстраду и выхватил бокал из руки друга.
— Шарис, что на тебя нашло? Пошли, нам пора спать. Завтра мы уйдем из этого замка-сна; он опаснее, чем все вервольфы Тантреваллеса!
Шарис медленно поднялся на ноги; потом посмотрел вниз, на девушку.
— Я должен идти.
Все трое вернулись в спальню.
— Ты почти выпил из бокала, — сказал Аилл.
— Знаю.
— Ты пил раньше?
— Нет. — Шарис заколебался. — Я поцеловал девушку, которая очень похожа на ту, которую я когда-то любил. До этого она пила вила и на ее губе осталась капля. Я попробовал ее.
— Тогда я должен найти лорда Далдаса и потребовать от него противоядие! — простонал Аилл.
К нему присоединился Гарстанг; они обошли всю Мероэ, но так и не нашли лорда Далдаса.
Светильники начали гаснуть, и друзьям пришлось вернулись в их комнату. Шарис спал, или делал вид, что спит.
Через высокие окна в спальню влился свет утра. Шесть человек встали с хмурым видом посмотрели друг на друга.
— День начался, — сказал Аилл. — Мы должны ехать. Поедим по дороге.
Лошади ждали их у ворот, хотя привратника нигде не было видно. Аилл твердо решил не оборачиваться, не желая видеть то, что находится позади. Он заметил, что его товарищи поступили так же.
— Вперед, и давайте забудем этот дворец снов!
Все шестеро поскакали галопом по дороге, только плащи бились вокруг плеч. Проскакав милю, они остановились, чтобы позавтракать. Шарис, погруженный в свои мысли, уселся в стороне. Он выглядел рассеянным и, похоже, есть не хотел.
«Странно, — подумал Аилл, — но штаны Шариса чуть ли не спадают с его ног. И почему куртка так странно свисает с плеч?»
Аилл прыгнул на ноги, но Шарис уже соскольнул на землю, его одежда опустела. Аилл опустился перед ним на колени.
С Шариса слетела шляпа; его лицо, маска из вещества, похожего на бледный пергамент, сдвинулось вбок и глядело — в никуда.
Аилл медленно встал на ноги. Он повернулся и поглядел назад, туда, откуда они приехали. Боде встал рядом с ним.
— Поехали, — хрипло сказал Боде. — Возвращение ничего не даст.
Дорога повернула направо, и начала то подниматься на холмы, то спускаться в низины. Почва истончилась, из-под нее появились выступы каменной породы; лес превратился в разбросанные там и сям низкорослые тисы и дубы, а потом вообще убежал на восток.
Весь день дул сильный ветер; облака проносились над головой, пятеро скакали через сменяющие друг друга солнце и тень.
Закат нашел их на безлюдной пустоши среди сотен выветрившихся гранитных валунов ростом с человека или даже выше. Гарстанг и Каргус заявили, что это мегалиты, хотя камни стояли без всякого заметного порядка.
Пятеро остановились на ночь рядом с маленькой речкой. Они сделали себе кровати из папоротника и провели ночь не слишком приятно; зато их беспокоил только свист ветра.