Сахара

Toxicity (System of a down)

Conversion, software version 7.0

looking at life through the eyes of a tired hub

eating seeds as a pastime activity

the toxicity of our city, of our city

Now, what do you own the world?

how do you own disorder, disorder

Now somewhere between the sacred silence

Sacred silence and sleep

somewhere, between the sacred silence and sleep

disorder, disorder, disorder

More wood for the fires, loud neighbours

flashlight reveries caught

in the headlights of a truck

eating seeds as a pastime activity

the toxicity of our city, of our city

Now, what do you own the world?

how do you own disorder, disorder

Now somewhere between the sacred silence

Sacred silence and sleep

somewhere between the sacred silence and sleep

disorder, disorder, disorder

Now, what do you own the world?

how do you own disorder, disorder

Now somewhere between the sacred silence

Sacred silence and sleep

somewhere, between the sacred silence and sleep

disorder, disorder, disorder

When I became the sun

I shone life into the man's hearts

When I became the sun

I shone life into the man's hearts

— Когда я стал солнцем, я подарил свет людским сердцам, — парень шепнул перевод последней строчки.

Ксюша тяжело усмехнулась.

— Когда ты станешь солнцем, я стану выжженной дотла пустыней… — она выскользнула из его рук, — можешь кое-что передать Штирлицу?

Достав из рюкзака два пакетика со споранами, Ксюша, протянула их парню.

— А сама, что?

— Я… Мне нужно уйти, — почти шепотом ответила девушка.

— Чушь не неси. Что, поколение селфи не в состоянии жить в этом жестоком мире? Принц на белом коне не появился, можно подыхать?

Он плюхнулся на кровать, рядом с побледневшей девушкой, спокойно забрав один пакет.

— Этот оставь себе. Думаю, Ржавый, поступил бы именно так. Он говорил, что ты ему младшую сестру напоминаешь.

Он жестом позвал Ксюшу сесть рядом, зло заулыбавшись.

— Ну, так что, будешь спасительный патрон зарабатывать? Я готов подсобить, не бесплатно, конечно.

— Лучше бы ты сдох, — прошипела она сквозь сжатые зубы.

— Да, да, да… Именно поэтому ты меня всю дорогу на себе перла. Не дури, тут теперь твое место.

Он резко развернулся, повалив девушку на кровать.

— Ты меня поняла? — парень до боли сжал запястья Ксюши.

Девушка молча смотрела сквозь него, будто все сказанное им не имело никакого значения.

— Дура, — злобно прошипел он, — думаешь быть разорванной в клочья лучше, чем жить тут?

Парень озадаченно изучал спокойные, серые глаза.

— У тебя, что никого еще не было?

— Какое это имеет значение? — возмутилась она покраснев.

Ксюша попыталась спихнуть с себя парня, но тот не двинулся с места.

— Сам ты…

— Кто? — развеселился Паяц.

— Рыцарь без страха и упрека, язва каких мало! Защитник, который, не в состоянии был их защитить! Ты ведь, тогда, не обо мне заботился? Ты, просто на просто, винил себя в их смерти! Так чем ты лучше меня, самоубийца гребаный! Да, кем ты себя возомнил — Господом Богом? Который, способен одним своим присутствием спасти всех? Выскочка!

Ксюша выпалила все на одном дыхании, горько пожалев о своих словах. Да, она давно подметила эту черту его характера… Но вот так… Раньше, в другом мире, замечая чужие слабости, она никогда не пыталась на них давить, а тут как с цепи сорвалась. Именно сейчас, в эту самую минуту, ей хотелось сделать ему больно, чтобы он никогда не смог больше задирать свой нос. Чтобы он перестал вести себя так…

— А ну, слезь с меня!

— Ты ошибаешься, — тихо выдохнул он, почти вплотную приблизившись к ее лицу, — я такой же ублюдок, как и все тут собравшиеся. Пора повзрослеть, малыш…

Его губы настойчиво соприкоснулись с ее губами. Мир распался на тысячи кинолент.

Когда-то, в другой жизни, его звали Паша. Пожелтевшие страницы "Айвенго" зачитанного до дыр. Картонные доспехи и деревянные палки вместо мечей… Дерзкий и безбашенный — такие очень нравятся девчонкам.

Ксюша замерла не в силах разорвать мучительную череду видений.

Он смог вывести из объятий, охваченного безумием перерождения города трех человек. Среди них маленькая девочка, лет семи. Растрепанные русые кудри и глаза цвета безоблачного январского неба.

Группа непонятных оборванцев с автоматами вынырнула будто из неоткуда. Застывшее от ужаса лицо Сонечки… Ее крики, мольбы о помощи: " Дядя Паша… Дядь Паша помоги! Пожалуйста! Не отдавай меня им!".

Деревянные кресты. Ее жуткие крики. Руки, пробитые гвоздями.

— Пусти! — заорала Ксюша, забарабанив руками.

Девушка забилась в истерике, цапнув Паяца за губу.

Широко раскрытые глаза маленького человека. Гвоздь во лбу, по которому стекает кровь. Непонятно по какой причине, но взрослым не стали пробивать голову. Его крест напротив Сонечки…

— Истеричка! — Паяц вскочил с кровати и видение оборвалось, — да, что с тобой не так?

— Мне надо уйти, — пробормотала Ксюша, обхватив себя за плечи.

В комнату без стука влетела Мэрилин с чугунной сковородой в руках.

— Что тут у вас происходит?

— Ничего не происходит, — усмехнулся Паяц, — а ты завязывай уши греть, достала уже.

— Ты мне обещал пять минут и тихо, — возмутилась женщина.

— Что у нас тут за новые порядки такие, я все никак не пойму?

— Ну, Паяц, ну надо так… Хочешь поразвлечься, иди лучше к Венди, она всегда тебя рада видеть, — замялась Мэрилин, — ладно, еще пять минут. И тихо тут!

Она вышла, прикрыв за собой дверь.

— Что ты сделала? Почему, Мэрилин, следит за тобой?

— Я… Это все из-за моего дара. Если я останусь тут, погибнет много людей…

— Что это за дар такой?

— Паша, мне нужно уйти.

Парень вздрогнул, изумленно уставившись на Ксюшу.

— Что ты сказала?

— Павел Москвин восемьдесят шестого года рождения…

Его ладонь закрыла рот девушки.

— Павел Москвин умер. Давно умер.

Она шагнула в сторону.

— А Паяцем тебя нарекли Килды… И тебе понравилось, — она горько улыбнулась, — тебе понравилась эта разъедающая изнутри агония. Ты раз за разом пытаешься спасти дочь брата в лице новичков, в глазах товарищей. Но Пашу никто не может спасти, и Паша не может…