Саммаэль
Шрифт:
— Аааа! — с выражением клинического имбецила промычал Вессон.
— Я говорю с полной ответственностью, Валентайн. Ты остановил войну!
— Аа?
Лимонный щербет, думал Саммаэль. Ковёр на полу и лимонный щербет. Кривые берёзки под снегом за зарешеченным грязным окном, ковёр и лимонный щербет. Неслабое сочетание. Хорошо хоть сидим на стульях и за столом.
А Данияль продолжал:
— Полковник Хоэнхайм, командир крейсера «Анкалагон». Он выжил, благодаря тебе, и дал интервью. Рассказал об испытаниях «Молота Тора», антипланетарного оружия; рассказал о том, что Арденна испытывала «Молот Тора» на одной из наших планет. Интервью удалось опубликовать
— Аааа?… — гнул своё Вессон.
— А ты, Валентайн… на Нью-Гарке ты совершил невозможное [74] . И, если б не ты, если бы Хоэнхайм погиб, следующей целью для «Молота Тора» должна была быть Сьерра. Должны были быть все мы.
Лимонный щербет. Саммаэль, задумавшись, отхлебнул из пиалы, спохватился — психоактивные вещества! — но поздно! Ну да ничего страшного, в таких концентрациях на меня не подействуют, а Вессон, может, последует моему примеру, хлебнёт — и чуть-чуть расслабится. Ой, а Мэллони-то, только Мэллони бы не разошёлся… но тот, кажется, и так более чем доволен: и синяком под глазом, и произведёнными разрушениями.
74
Опять же, см. «Промежуточный пункт».
— А теперь скажи, Валентайн… — аль-Астани посмотрел пилоту в глаза. — С чем ты пришёл? Пришёл сказать нам что-то, или о чём-то просить? Говори, друг мой, для тебя что угодно!
А вот-то маг и схитрил! Он обращался не к командиру корабля, а к судовладельцу; и делал это так, чтобы судовладелец заметил!
Э, нет уж, «друг мой» Вессон, ты здесь в теме, у тебя здесь знакомые, — ты и выкручивайся!
— Ээээ?… — наконец-то сменил пластинку пилот. Попытался встретиться взглядом со своим нанимателем, не получилось; нервно отхлебнул из пиалы, вздрогнул, и, заикаясь, промямлил: — Ээээ… эта… «М-морская змея»…
— Да, «Морская змея», — Данияль качнул головой. Не от Вессона ожидал он ответа, отнюдь не от Вессона! — В операции «Морская змея» вы с Грегори тоже нам помогли! Если бы эта бешенная Грант взялась бы преследовать наш корабль, переговоры бы сорвались, и война вспыхнула бы с новой силой! А наш агент сообщал, что она собралась преследовать. Но вы отговорили её [75] .
— Ваш агент? У вас был агент в экспедиции Грант?!
— Да, да, — аль-Астани нетерпеливо махнул рукой. — Он и сейчас там есть!
75
См. повесть «Морская змея».
Повисло неловкое молчание. Ну давай, маг, давай, думал Саммаэль; да, ты показал, что не боишься меня, что ты можешь открыться даже в присутствии человека, который способен прочитать с тебя всё; ты показал, что можешь позволить себе ничего не скрывать! Но я-то не знаю, сто?ит ли мне скрывать от тебя!
Аль-Астани опустил голову и заговорил. Заговорил негромко, и как бы ни к кому не обращаясь; но Саммаэль знал, с кем маг сейчас говорит:
— Сегодня у нас есть оружие. Есть корабли, есть пилоты. И сейчас мы можем себя защитить. Но тогда, в начале Войны за независимость, у нас ещё ничего не было! — голос Данияля повысился. — И мы потеряли всех. Никого не осталось. Никого.
Саммаэль удивлённо расширил глаза. «Никого»? Про кого Данияль сейчас говорит?! Потянулся к магу, коснулся его сознания, и…
И комната —
со столом и лимонным щербетом — исчезла.…Был зал, громадный зал глубоко под землёй, с полукруглым ячеистым сводом; похожий на станцию метрополитена — или на бомбоубежище. Были непонятные знаки, начертанные на бетонном полу цветным мелом. Был неровный, мятущийся свет переносных газовых ламп — зачем газ, почему отключено электричество? — и были люди. Много людей. В тусклом свете газовых ламп Саммаэль не мог разглядеть, сколько их здесь, и что они делают; но вокруг этой группы людей в центре зала вихрем вилась энергия. Вихрем громаднейшей силы, подобно плазме в корабельном реакторе, но во сто, — нет, в тысячу крат сильнее…
…А потом пришла темнота. Темнота звёздного неба над ночной стороной планеты. И две чёрных тени, скользящих по переходной орбите, заслонявших от взгляда звёзды. Две смертоносных сестры — «Непобедимая» и «Неустрашимая» [76] , два крейсера типа «М-3», единственные из всего Десятого флота, в жестоких боях растерявшие все корабли сопровождения, — но сумевшие выйти на цель и подавить планетарную оборону…
…И видел ещё Саммаэль, — нет, не видел, а чувствовал, — два на шесть да на пять. На двух кораблях по шесть ракет класса «корабль-поверхность», пять мегатонн каждая, и все шестьдесят мегатонн нацелены на столицу Империи. И нет уже никого, кто стоял бы ещё на ногах, кто мог бы встать на защиту, встать между нами и ними, между спящими городами — и этими чёрными «сёстрами», готовыми — команда на поджиг уже прошла! — выплеснуть пламя на спящие города Сьерры…
76
В английском языке (а арденнский весьма близок к английскому!) слово «корабль», «ship» — женского рода. Корабли, построенные по одному проекту, так и называются — «sister ships».
И на этом виде?ние оборвалось.
Отчаянно билось сердце.
Саммаэль — впервые — прервал молчание:
— Маги? Вы поставили магов против крейсеров Федерации?!
— Да, — тихо сказал аль-Астани. — Наша планетарная оборона была уничтожена. Объектовая ПВО перехватила бы две или три ракеты, но это бы ничего не исправило. Десятый флот Арденны был тоже разбит, но два крейсера прорвались к нашей Столице. И нам пришлось обратиться за помощью к магам. И маги, — продолжил Данияль после паузы. — Смогли. Смогли отразить атаку. Но все погибли. Все тридцать пять человек. У нас никого не осталось.
— Мы потеряли многое, — аль-Астани повысил голос. — Но сейчас мы теряем ещё больше. Арденна нам больше не угрожает; но три наших мира уже уничтожены!
— Бомбардировки? — спросил Вессон, не сообразив.
— Нет, — покачал головой аль-Астани. — Распад.
А потом маг повернул голову и посмотрел на Саммаэля. И произнёс:
— С того самого дня, когда мы узнали про катастрофу на Аргосе, мы держим глайдер в готовности к вылету. Но лететь на нём — некому. Я следователь, а не учёный; ибн Назир не может отойти от дому больше чем на километр… а мой ученик не справился даже с просьбой «задержать вас до моего прибытия».
Данияль посмотрел Саммаэлю прямо в глаза:
— Вы — сможете? Вы сможете остановить распад?
— Я не знаю, — ответил колдун.
— Другого ответа я и не ждал, — сказал аль-Астани. — Но вы знаете, с чего начинать. Вы готовы лететь?
— Да. Я готов.
— Тогда идёмте. Глайдер ждёт вас.
— Александер, состояние корабля?
— Прогрев реактора, двадцать минут.
Всё произошло очень быстро. Вессон и Мэллони были с почётом выперты на орбиту, приняли на борт горючки и запчастей, и принялись — а что делать! — готовить КДР к обратному переходу. Саммаэль же не успел и чихнуть, как получил под командование угрюмого чёрнобородого дядю по имени Александер («за успех операции ты отвечаешь жизнью!», напутствовал Александера Данияль), а сам оказался втиснут за пульт лётного наблюдателя.