Санаторий
Шрифт:
– Вы спрашиваете, Что это?
– сказал Глоб, когда они вышли на улицу. Это жертвы, жертвы технологического прогресса. Все эти существа привезены из промышленно развитых районов. Генетическое отравление. Слава богу, сейчас с этим покончено.
– Да, но зачем из них устраивают зрелище?
– подавленно спросил Варгин.
– Это, пардон, не зрелище, это воспитание масс.
Они молча сели в машину. Министр приказал ехать в отель, закрыл переговорное окошечко и повернулся к землянину.
– Такие люди, как Гвалта, хотели бы вернуть этот кошмар, превратить весь Санаторий в Изолятор. Какая логарифмическая линейка?! Плевал
– Но вы же сами сворачиваете научные исследования, - вяло возразил Варгин.
– Чепуха. Мы разогнали бездельников, которые игрались в науку. Их подавляющее число. Надеюсь, это для вас не секрет? К чему нам тысячи институтов с наукообразной тематикой. Закрыть! Истинный талант пробьет себе дорогу. Для таких у нас все возможности есть. Другое дело, что толковых ученых не так-то много. Варгин, Варгин, я ведь не шутил насчет мафии. Этого Гвалту мы только осенью и раскрыли. Собрались брать. Но он, видно, что-то заподозрил и сбежал в самый последний момент. Да, его преследовали, но не настигли. К счастью, сам богу душу отдал. Ведь отдал?
– спросил министр.
Варгин утвердительно кивнул.
– Погиб Гвалта. Но остались его бумаги, списки, явки. Мафия в панике. Тут появляетесь вы и начинаете искать какие-то документы, касающиеся Ремо Гвалты. Когда вы находите бумаги, они совершают на вас нападение...
– Да какие бумаги, смешно сказать, рукопись научной статьи.
– Но они-то не знали этого!
– Они не знали, а вы откуда узнали?
– отпарировал Варгин.
– Вообще, кто вы такой Альфред Глоб? По-моему, вы такой же министр от туризма, как я - турист.
Министр приказал водителю остановиться и предложил Варгину прогуляться.
– Вы правы, туризм для меня - хобби. Об остальном можете догадаться сами, - признался Альфред Глоб и продолжал: - Наши люди взяли их сразу после покушения на вас. Погоня длилась всего несколько минут, но когда преследователи вернулись за потерпевшим, вас и след простыл. Куда вы исчезли, Варгин?
Варгин промолчал.
– Не хотите говорить, ну и не надо. Все это уже не важно, важно другое. В бумагах действительно не оказалось ничего интересного, следовательно - охота продолжается. И в этой охоте вы скорее дичь, чем охотник.
– Намек понял, - сказал Варгин.
– Хорошо, но зачем вы положение на Земле извращаете?
Глоб почти отечески улыбнулся.
– Смешная история. Лет десять назад какой-то идиот показал по телевидению земной фильм, фантастический фильм, и к тому же очень древний. И вот два с половиной часа подряд на экране сплошные ужасы: ржавые лужи, уроды оборванные, дети, - Глоб покрутил пальцем у виска, - больные; тоска смертельная. Фильм показали, а что он фантастический - объявить-то забыли. Так знаете, какая буря в народе поднялась? Энтузиазм масс, "все на охрану окружающей среды!", во какие лозунги. Конечно, жаль стало народ разубеждать, расстраивать. Ну, а
дальше - больше. Пришлось правительству поддержать инициативу снизу; ложь, так сказать, во имя процветания и демократии, временная мера, - успокоил министр.Варгин устал физически и морально, захотелось побыстрее очутиться в своем номере, выпить таблетку и полежать на диване. Но у него не было желания оставаться более с министром, министр ему наскучил. Наскучил своей навязчивой правдивостью. Варгин остановился и сказал:
– Могу ли я ознакомиться с содержимым пакета?
– Конечно, вам пришлют рукопись в отель. Читайте на здоровье.
– Спасибо за экскурсию и интересные комментарии. Я вам очень признатеоен, - поблагодарил Варгин и сухо добавил: - не смею больше вас задерживать.
– Ну-ну, - министр потер высокий лоб и предложил: - я могу вас подбросить к отелю.
– Не стоит. Пройдусь. Сегодня такой редкий день.
Варгин резко повернулся и пошел прочь, стараясь не хромать.
Портье встретил его с видом, полным почтения. Они перебросились несколькими, ничего не значащими фразами, а в конце Варгин попросил:
– Любезный, не сочтите за труд сообщить приметы человека, который сверлит взглядом мою спину вот уже несколько минут кряду.
Тот с видом заговорщика сообщил:
– Рост средний, волосы длинные, взгляд пристальный, но грустный. Глаза красивые. Особые приметы: ждет вас, можно сказать, с утра.
* * *
– Совсем плохо ему, - сказал Корень, подставляя спину под очередной тюк.
Подававший тюки Хлыщ остановился на мгновение и посмотрел на Карлика.
– Может, поговорить с ним?
Он водрузил на спину Корня огромный тюк и слегка подтолкнул. Подошел Желудь.
– Эй, Желудь, чего с Карликом делать будем? Видишь, какой он расстроенный?
Желудь глубокомысленно посмотрел на свой палец с обгрызенным ногтем и выдал в пространство:
– Бедный не тот, кто мало получает, а тот, кто много тратит.
Хлыщ махнул рукой и положил на него тюк побольше. Послышалось монотонное зудение - приближался Серый.
– Таскаешь, таскаешь, а чего таскаешь, куда таскаешь? Зачем таскаешь? Для кого таскаешь? Почем таскаешь? Нудовитая река впадает в нудовитый океан, который вливается через нудовитый пролив в нудовитое море, из которого вытекает нудовитая река. Нудовитая река впадает...
– Подойдя к Хлыщу, он спросил: - Почему мы всегда что-нибудь таскаем, туда-сюда, сюда-туда? Нет бы, построить что-нибудь, построить, а потом разрушить; или лес валить. Я люблю лес валить. Вжик-вжик, вжик-вжик, пилой как смычком, а сосна звенит, поет. Соната леса назывется. Давай пилить. Вжик, - я на себя потянул. А ты на себя. Ну давай, Хлыщ, я же не могу вперед пилу толкать.
– Ну, вжик, - нехотя сказал Хлыщ.
– О, хорошо пошла, - обрадовался Серый.
– Вжик.
– Вжик, - потянул Серый и добавил: - ты тоже помогай. И не гни пилу, не гни, зараза.
– Вжик.
– Вжик.
– Вжик.
– Вжик.
– Вжик!
– Вжик!
– Па-а-а-берегись!
– крикнул Хлыщ.
Они разбежались и попадали на тюки. Потом подняли головы, посмотрели друг на друга и захохотали. На шум прибежал Корень.
– Эй, вы чего?
Корень испуганный жутким весельем, бросился к Серому и принялся трясти того за плечи. Но тот не унимался. Нелепая сцена вдруг сама собой прекратилась. Дикари замолкли.