Санаторий

Они смотрели на Карлика безучастно стоявшего все время в углу. Первым прервал затянувшуюся паузу Серый:

– Этот Карлик хоть слово скажет или нет?

– Ты себя-то вспомни - как попал сюда, еще хуже был, - попытался сбить напряжение Корень.

– Не помню, давно это было, - возразил Серый и уже спокойнее добавил: - Может он и не подсадной.

– Да, на подсадного не похож, - подтвердил Хлыщ.
– Эй, Карлик, хватит потолок подпирать, иди сюда.

Карлик наконец очнулся и подошел к дикарям.

– Ты кто, Карлик?
– спросил Корень.

– Я не Карлик, я Фарбер.

– Фарбер - это хорошо. Ты как попал сюда, Карлик?

– У меня двойняшки, жена, ферма...

– Да ты не волнуйся, - поддержал Корень, - ты по-порядку рассказывай.

Карлик-Фарбер опять замолчал.

– Ты извини, что мы на ты, у нас тут по-простому. Тебя где взяли? спросил Корень.

– На вокзале...
– глядя в пустоту, ответил Фарбер.

В сортировочную зашел санитар, толкая впереди себя Желудя. Тот споткнулся и глухо, мешком ухнул на пол.

– Ишь, гад, нашел место, где мочиться.

Дикари подбежали к Желудю и подняли ослабевшего товарища. Тот безумно вращал глазами, не понимая, за что его так. Он с тоской посмотрел на дикарей и спросил:

– Почему они нас не любят?

– Я вот те щас покажу - не любят. Пущай свиньи тебя любят, фрукт поросячий.
– Санитар грубо выругался и вышел.

– Ну и гад, - Хлыщ помахал кулаком вослед санитару.
– Так бы и дал промеж анализаторов. Слушай Карлик, ты кончай нам про ферму заливать, про ферму теперь забудь.

– Это точно, - подтвердил Серый, - теперь нам отсюда не выбраться. Приехали, станция конечная, просим освободить вагоны. Ты нам все расскажи, как было. За что теперь на казенные харчи сажают?

Фарбер прикрыл глаза и закачался.

– Это у него от голода, - со знанием дела пояснил Корень.

– Ты, Карлик брось голодовку, еще три дня не поешь, и в карцер отправят. Все уже пробовано - перепробовано. Ладно, посиди пока.
– Он усадил Карлика в углу.
– Мы сейчас быстро тюки разбросаем.

Дикари опять принялись за работу. Прошло еще несколько часов, прежде чем в сортировочной появился коридорный. Он приказал прекратить работу и отвел их в блок.

Когда принесли похлебку, Фарбер не отказался. Дикари переглянулись.

– Глянь, оживает, - сказал Хлыщ.
– Ишь, как щи рубает, аж за ушами трещит.

Но отказ Фарбера от продолжения голодовки был скорее актом отчаяния. Он доел то, что Хлыщ называл щами, и сказал:

– Все возвращается на круги своя.

Хлыщ присвистнул, Корень и Серый многозначительно переглянулись, а Желудь оторвался от миски и ревниво помотрел на Фарбера. Долговязый поставил посуду на пол, лег на кушетку закинув ногу на ногу и изрек в потолок:

– Я тут уже был, - он помолчал еще немного и в гробовой тишине продолжил: - Длина коридора - два пи эр, где эр равно двумстам сорока метрам; электромагниты сняли, образовались ниши, в нишах устроили блоки. Ширина блока вдоль коридора - пять метров, следовательно, всего здесь не знаю как это сейчас называется - примерно шестьсот блоков. Если в каждом человек по пять, получаем три тысячи дикарей.
– Теперь засмеялся он.
– Три тысячи... Хе-хе... дикарей... Это многовато... Хе-хе на один синх... хе-хе... рофазотрон...

– Сегодня день юмора? Первое апреля?
– завопил Хлыщ.
– Каждый сходит с ума по своей надобности? Заткните ему глотку.

......-Подожди, - вступил Корень, подходя поближе к новичку.
– Карлик, перестань шуметь, коридорный придет. Скажи толком, значит мы пять лет в ускорителе проторчали?

– Я тут диплом делал, - разъяснил Фарбер.

– Слава богу, физик, - вздохнул Серый.
– А я уже начал думать, дело до фермеров дошло.

– Да фермер я, - возразил Фарбер, - а физику давно бросил.

– Опять ничего не понимаю, - заныл Серый.

– Замолчи ты, а то интерфейсы пообрываю, - буркнул Хлыщ.

Корень укоризненно посмотрел на скрипача и программиста. Внутри он ощутил давно забытый зуд, он почувствовал - сейчас должно случиться нечто очень важное, словно к нему пришла какая-то новая идея. Собственно, она еще не пришла, именно, она еще не пришла, а только-только постучалась. И если бы он был начинающим мальчишкой, он ее и не заметил бы. Какой-нибудь любитель на его месте, наверное очень сильно разволновался, стал бы столы накрывать, нарзаном угощать, анекдоты рассказывать и вообще всячески завлекать. Но Корень был профессионалом, правда, поневоле безработным. Он не стал суетиться, он знал, доподлино чувствовал, что идея эта никуда не денется - сама придет и развалится на диване, еще и приставать начнет, на коленки попросится. Корень вдруг понял - этот дылда фермер должен сыграть какую-то важную роль в его судьбе, в судьбе его друзей, а быть может, и не только их одних. Он спросил, переходя на вы:

– Вы в город попали, потому что уборочная кончилась?

– Приехал обсудить, посоветоваться. Совсем плохой урожай, все пришлось катками заровнять, - ответил Фарбер.
– Да я только на прием записался в министерство; приходите через недельку, говорят. Пришел, приехал, все мой язык длинный. Зачем я вообще с ним разговаривал?
– перескочил Фарбер.
– Но и то сказать, не каждый день землянина встретишь. Эх мистер Игор, мистер Игор...

Дикари встрепенулись: Серый уже собрался что-то спросить, но Корень показал ему кулак, Хлыщ приподнялся, а Желудь громко крякнул. Фарбер ничего не понимал.

– Вы продолжайте, - как можно мягче попросил Корень.

– Я с ним всего-то два раза поговорил, на совершенно нейтральную тему, а эти кретины: Гвалта, Гвалта; а я вообще не знаю никакой Гвалты...

Корень победно посмотрел на дикарей и торжественно произнес:

– Значит, Бычок дошел!

– Подождите, ничего не понимаю...

– Чего ты, Серый, не понимешь?
– Хлыщ отечески обнял Серого.
– Через три недели после бегства Бычка на Санатории появляется землянин; дурья твоя бошка, смычок ты неканифоленный, прыгай и радуйся, он прорвался.

– Может быть здесь совпадение, подлая игра случая?
– Не унимался Серый.

Но его уже никто не слушал. Хлыщ заплакал как ребенок. Он подходил то к одному, то к другому, обнимался, тряс, сморкался, в общем, он был безмерно счастлив. Фарбер от удивления привстал, а Корень бережно усадил его обратно и спросил:

– Вас заподозрили в связи с землянином и Ремо Гвалтой?

– Да, они говорили, что Ремо Гвалта - опасный государственный преступник, они все спрашивали меня, что землянин знает о Гвалте, но я ничего не знаю об этом, честное слово.