Scarlet Torment

– Талера? – Макс нахмурился и мельком взглянул на сестру через плечо. – Я поговорю с ней, хорошо?

– Я бы хотела поговорить сама! – буркнула я и зло на него взглянула, на что Макс отреагировал холодным строгим взглядом, от которого, честно сказать, мне становилось жутко. В такие моменты я чувствую ту тонкую грань между тем, когда он ведёт себя приемлемо и тем, когда превращается в надменного козла.

– Вряд ли она станет тебя слушать, – строго бросил Макс и обогнув меня, отправился к Славе и остальным. Я пошла за ним, медленно перебирая ногами.

Кай рассматривал пузыри в шампанском, задумчиво поглаживая ободок бокала. Мирослава смеялась во весь голос, болтая с, наверняка, той самой Сарой, которую обнимал за талию Лео. Сара была приятной наружности, пусть всё портил слегка заострённый птичий носик. У неё были почти чёрные глаза и тёмные волосы, контрастирующие с практически белой кожей. В ней виднелось некое влияние, что ли, от Мирославы, либо они просто были очень похожи. У Сары была тёмная помада, визуально увеличивающая губы, хотя у неё они были тонкие. Скулы были густо подкрашены румянами, а в ушах блестели серьги с лазуритом. Неподалёку маячила Диметра в компании рослого мужчины, который, судя по всему, являлся ей мужем. Я приблизилась к Каю, вздохнула и подняла на него глаза. Мне почему-то очень хотелось ткнуться ему в плечо и пожаловаться на то, что мне тут очень не нравиться. На меня то и дело косятся вампиры, шепчутся, да ещё и эта Диметра, которая мне просто не нравится. Про Римму и Мирославу я так вообще молчу.

– Что такое, зай? – прозвучал его приятный голос и янтарно-медовые глаза оторвались от пузырьков шампанского, взглянув на меня. – Познакомилась с моей «тёткой»?

– Диметра? Твоя тётя? – я, честно сказать, не сильно то удивилась, было у них что-то общее. Совсем чуть-чуть.

– Не родная, – осведомил он и тут я поморщилась, потому что действительно заметила между ними сходство. – Я же был членом клана Агаты, помнишь? Агата называла меня своим племянником, кажется, ей так нравилось, хотя некоторое время она являлась моей приёмной матерью. Диметра, как её названная сестра – приходилась мне тётей. В общем-то, у меня просто две не родные тёти из древнего клана вампиров.

– Диметра... очень забавная, – еле подобрала подходящее слово, просто потому, что ничего подобного. Она очень даже не приятная в некотором роде. Просто есть в ней что-то, что отталкивает фактически сразу же.

– Тебе показалось, – усмехаясь уголками бледным губ, осведомил меня Кай и я усмехнулась ему в ответ. Скосив взгляд в сторону, я заметила, как Слава прожигающие на меня смотрит, но продолжает болтать с Сарой и Лео, к которым так же присоединился старший брат Мирославы. – Из-за чего Слава так на тебя обозлилась?

– А ты как думаешь? – я вздёрнула бровью, внимательно посмотрев на шатена, который закатил глаза и залпом допил шампанское из бокала, после же взял меня за руку и повёл за собой. Я не сопротивлялась, хотя чувствовала, как карие глаза Карс прожигают во мне дыру. Мне кажется, что любой мой вздох в сторону её брата или Кая, автоматически забрасывается в копилку моих грехов, за которые Мирослава в любой момент может меня покарать круче любого ангела Возмездия.

Кай вытащил меня на каменное крыльцо, по перилам которого густым ковром рос плющ. Парень опустил локти на каменную поручень и уставился на красивый сад, состоящий из многочисленных густых кустов, создающий некий лабиринт из растительности. Тут было прохладно, свежо и намного тише, чем в зале. Я подошла к шатену и встала в такую же позу, как и он.

– И зачем ты притащил меня сюда? – обратив к нему взгляд, спросила я. Кай улыбнулся уголками губ и продолжал рассматривать красивый сад, среди растений которого проходили маленькие каменные дорожки. Где-то в глубине этого красивого, но уже увядающего лабиринта, слышалось журчание воды, видимо, где-то там, в глубине сада, есть фонтан.

– Тут тише, – он кивнул. – И я хочу с тобой поговорить. Хочу успеть пока не началась кульминация этого саботажа.

– Кульминация? – я вздёрнула бровью и выпрямилась, аккуратно сложив ладони на холодном камне. – В смысле?

– Увидишь, – ответил он и встал передо мной, внимательно рассматривая моё лицо. Я снова уставилась на него. Просто потому, что нельзя на Кая не смотреть. Он как... как красивейшая картина, сошедшая с холста. Истинное произведение искусства, написанное мастером-художником, который, вероятно, отдал жизнь за эту прекрасную работу. На этой мысли я вспомнила, как Кай говорил, что его мать была очень красивой... Вероятно, он такой именно из-за её генов. – Так-то я хотел поговорить. Верно?

– Верно, – я улыбнулась и кивнула, хотя всё внутри вдруг задрожало от страха и волнения.

– Я узнал от Мирославы кое-что очень страшное и важное, и это... как говорят смертные: разбило мне сердце. Поэтому я не хочу с ней разговаривать, но из-за Аннабель мне пришлось сопровождать тебя в её компании. – Он напрягся и прикрыл глаза – сосредотачивался. – И теперь ещё она сцепилась и с тобой. После того, как она вернулась, она только и делает, что рушит всё. Сначала избила Римму, потом я, а после срывается на тебе. Я это всё к чему... Не цепляйся к ней особо, потому что терпение у неё не резиновое, в какой-то момент перегорит и она будет размазывать твоё лицо по кирпичной стене.

– Я как-нибудь с ней справлюсь, не волнуйся, – косо улыбнувшись, ответила я с толикой уверенности в голосе, хотя точно не была уверена в правдивости своих слов. – Она всё равно дорожит тобой...

– Я знаю, – он кивнул и откинул голову назад, затягивая воздух ноздрями. – Только она почти пятьсот лет скрывала от меня правду и я даже не знаю, что мне с этой правдой теперь делать. – Кай закрыл глаза и прошипел. – Я всю свою долгую жизнь винил Макса в том, кто я есть. А оказалось, что всему виной прихоть его младшей сестрички. Представляешь? Просто... Я, наверное, должен был обрадоваться этому, да? Наверное, она так поступила и призналась мне в этом только сейчас, лишь из потребности вернуть меня назад. Очень забавно получилось: я столько лет бегал за ней, пока она забавлялась с оборотнями и многими другими, а теперь она носится за мной, когда я её не перевариваю.

– Иди сюда, – вздыхая, сказала я, подтягиваясь к нему и обнимая. Руки парня машинально легли мне на спину, я услышала, как он вдохнул запах моих волос, в которые ткнулся лицом. Слышала, как он нервно сглотнул и его кадык слегка коснулся плеча – было слегка щекотно. – Всё будет хорошо. В конце концов, она искупит свою вину, если она тебя действительно так любит, а ты её простишь.

– Знаешь что, Кросс? – его пальцы расправляли мои длинные кудри и другая рука обвивала талию с такой нежностью и аккуратностью, что по спине невольно пробежали мурашки. Его подбородок упирался мне в плечо, а потрепавшиеся тёмные волосы щекотали лицо и шею. От него исходил приятный цитрусовый аромат, такой свежий и сладкий. – Я знаю тебя с твоего рождения. Когда ты была маленькой, была такой...забавной и милой. Когда подросла – превратилась в серьёзного ребёнка, наверное оттого, что Кармелита возложила на тебя ответственность за жизни человечества. Когда стала совсем взрослой... Нам довелось встретится. Спустя столько лет наблюдений за тобой, я смог официально представиться тебе только сейчас... Это было, кажется, самым мучительным из всех ожиданий, которые были в моей жизни. Даже моя беготня вокруг Мирославы не была такой мучительной, как момент нашего знакомства. Я специально пытался сделать вид, будто впервые тебя вижу. Хотя видел фактически каждый день. И наверное, если бы моё сердце билось, в тот день нашей встречи оно бы вырвалось из груди... – Кай прижался ко мне сильнее, запуская пальцы в кудри и звучно вдыхая. – Ты первая смертная, которая так меня заинтересовала. Да ещё и с самого детства. Конечно, сначала это был чисто профессиональный интерес, но когда я наблюдал за тем, как ты играешь, поёшь песенки коверкая слова и вместо «р» произносила «гх» – это было чем-то большим... Я будто смотрел как растёт кто-то мне родной или вроде того. Ты росла на моих глазах, как моя маленькая сестрёнка. – он шептал это над моим ухом и по телу бегали мурашки, я обняла его сильнее, опустив голову и ткнувшись носом в плечо. Парень выпрямился и объяв моё лицо ладонями, поцеловал меня в макушку, отчего я вздрогнула и произвольно сжала его тёмный жакет, ткань которого оказалась очень жёсткой. Кай продолжал держать мой лицо холодными ладонями и смотрел мне в глаза. Я смотрела на него затаив дыхание. Его глаза блестели, не так, как блестели, когда она выпускал клыки, они светились радостью и излучали то тепло, которое я видела в нём постоянно. Его губы дрожали, пропуская мимолётную улыбку.

– Ты, наверное, единственный среди всех вампиров, кто не рассматривает меня как «интересный экземпляр», – я процитировала Аннабель и поморщилась, вспоминая эту женщину. Порой воспоминание о ней вызывало восторг, ведь была она неотразима и изумительна, порой на меня накатывал ужас, ведь Аннабель отличалась всё-той же изумительной жестокостью, которая, наверняка, являлась стальным стержнем в её душе, а порой – отвращение к ней. Отвращение за то, что она та, кто есть. За то, что она злая и бесчувственная. Прямолинейная и острая на язык.