Счастье

Спустившись на кухню, домработница вежливо подала завтрак и протянула белый конверт. Внутри находилась кредитная карта Томаса и телефон Марфы, который вечером забрал Кай. Видимо, Томас и вправду полагал, что его вчерашний проступок могут перекрыть деньги.

«Что ж», – Марфа покрутила кредитку в руках.

К завтраку она так и не притронулась, пообещав поварам, что обязательно съест весь ужин. Охране сказала, что отправлялась за покупками на весь день, и если что-то случится, обязательно напишет Каю. Марфа ожидала, что после её недолгой пропажи Томас приставит охрану, которая будет ходить по пятам. На удивление, те лишь коротко кивнули и попросили звонить сразу домой на экстренную линию и не беспокоить Кая, которому, по их словам, было чем заняться.

Марфе стоило больших усилий, чтобы переступить через порог «Happiness». Теперь торговый центр, как ничто другое, ассоциировался с Томасом и напоминал, что парень мог находиться где-то неподалёку, а Марфа ещё не набрала достаточно смелости, чтобы заглянуть ему в глаза и поговорить.

Девушка ненавидела оставаться в одиночестве, потому что так мысли-черви пробирались в голову и сжирали мозг, заставляя вспоминать моменты, от которых она так хотела сбежать. Бродя мимо завлекающих витрин и шумных компаний, она чувствовала себя пустой. Будто у неё не было сил и полноценную жизнь, и на простое существование. Время для неё остановилось.

«Счастье за деньги не купишь», – так говорила мама, но девчонка всегда ей противилась и удивленно возражала, вскидывая брови.

– Как это нельзя? – спрашивала она тогда. – На них я смогу купить собаку и тогда буду счастлива.

Но сейчас Марфа понимала, что запереть себя в золотой клетке и позволить надеть на себя бриллиантовый ошейник – идиотская идея. Только спустя почти 13 лет она поняла, что мама была права.

От воспоминаний Марфу вытащила смешная пританцовывающая фигурка уборщика, выключающего уборочную машину. Он забавно двигал головой в такт музыки, доносящаяся из его дешёвых чёрных наушников.

Марфа остановилась в паре метров от незнакомца. Это так…беззаботно? Уборщику явно плевать на то, как на него смотрят посетители. Марфа тоже хотела бы быть такой простой, свободной и не знающей забот. Она грустно улыбнулась и потёрла ноющее плечо.

Уборщик, повернувшись полубоком, убрал моющее средство в предназначенный отсек машины и поправил прядь тёмно-русых волос.

– Жан, – почти неслышно сказала Марфа и сорвалась с места, обнимая старого друга со спины.

Парень недовольно скривился и постарался освободиться от крепкого захвата неизвестного и кое-как развернулся в объятиях, чтобы посмотреть, в чём дело.

Отстранившись, Марфа пыталась сопоставить его лицо с тем прошлым Жаном, у которого не было мешков под глазами, сожжённых волос и усталых глаз. Она почувствовала запах сигарет.

Всё ещё курил.

– Ты, – Марфа посмотрела на нагрудный логотип. Почему-то униформа и Жан никак не могли ужиться в её голове.

– Да, – Жан убрал наушники в карман, не дав подруге договорить. Он не хотел, чтобы его ближний круг узнал, что некогда дерзкий и смелый Жан, который грезил в детстве изменить мир, теперь убирал чёртово здание. – Я работаю уборщиком.

Понимая, что своим неловким молчанием Марфа показывала, что ошарашена увиденным, она встрепенулась и улыбнулась, как ни в чём не бывало.

– Я хотела сказать, что ты перекрасился, – она невесомо коснулась подушечками пальцев кончики тёмно-русых волос. Жан устало моргнул. – Разрешишь пригласить тебя на обед?

Парень оживился и посмотрел на циферблат наручных часов.

– Думаю, я могу взять небольшой перерыв, – он снял с себя кофту униформы, завязал её на талии, спрятав логотип бизнес-центра, чтобы никто не подумал, что Марфа обедала с уборщиком. Взяв ручку уборочной машины, добавил: – Секунду, – и увёз машину за угол бутиков.

Зайдя в ближайший кафетерий, Марфа выбрала место в самом углу, чтобы ни Томас, ни его прихвостни не увидели их с Жаном. А Жан, стоя у кассы, поглядывал через плечо на озирающуюся подругу, и где-то внутри себя молился, чтобы она делала это не из-за их разности социального статуса.

Почему-то разговор давался Марфе с большим трудом. Связано ли это с тем, что она смущалась смотреть на старого друга, боясь вспомнить то беззаботное и радостное время или с тем, что до сих пор болели рёбра? Девушка больше задавала вопросы, спрашивая про маму, про то, как Жан справлялся со всем в одиночку, про работу и желание поступить в университет. А Жан, видя, что подруга не в настроении рассказывать про свою жизнь в красках, старался отвечать чётко и понятно, естественно, опуская горькие нюансы, которые могли расстроить подругу.

На удивление, девушка оказалась хорошим слушателем. Когда Жан рассказывал историю, про увольнение из ресторана, где он работал официантом, из-за того, что тот частенько наливал себе кофе из служебного автомата, предназначенного для посетителей, потому что не мог выносить частые ночные смены, Марфа достаточно громко выругалась и назвала бывшего начальника «эгоистичной жирной свиньёй».

Жану стоило усилий, чтобы разговорить Марфу. Оказалось, что вчера девушка ездила навещать родных на Бэе.

– Мама закончила ремонт, и теперь мой дом выглядит как настоящий дворец, – она гордо выпрямилась. – В планах у неё теперь сделать небольшой бассейн на заднем дворе, чтобы брат и сестрёнки научились плавать, – по глазам Жана было видно, что он искренне рад, но взгляд был с каким-то грустным шлейфом, тянущимся вплоть до того самого дня, когда Жан увидел её в туалете вместе с Гэрри. И почему-то Марфа посчитала важным добавить: – Ничего не подумай, Жан. Я теперь дизайнер и не занимаюсь ничем таким, как в прошлом.

Не занимаюсь.

Пролетело эхом в голове и осело мерзким осадком на сердце.

Не занимаюсь.

Звучало, как долгожданная отдушина для Жана. Марфе даже показалось, что он тяжело выдохнул, будто у него ушёл груз с плеч.

Раздалась негромкая мелодия оповещения на телефоне Жана. Тот взял телефон, недовольно хныкнул, а после выключил звук и положил на стол экраном вниз.

«Телефон», – вспомнила Марфа.

– Жан, – побарабанив пальцами по столу, Марфа всё же решилась и достала телефон из кармана. – Вчера я была у Криса, и на его фотографии был вот такой рисунок.

Она протянула телефон, и парень удивлённо всмотрелся в фотографию, то приближая, то отдаляя картинку. У Жана диссонанс. Если подумать, то этот рисунок был логотипом «Древа», но как Крис мог быть с ним связан и был ли он связан вообще?

Жан вздрогнул, будто его пронзило молнией. Древо на Ёрим было вырезано после того, как её убили. А Кристофер покончил с жизнью. Может «Древо» просто не могло вырезать на нём свой логотип, поэтому и нарисовали на фотографии? Чтобы знали, чья он жертва.