Счастье

– Катись к чёрту, – безразлично перебил Жан. С него хватит этого цирка. Он ушёл прочь с колумбария, оставляя отца и его новую пассию смотреть ему в след.

Жан шёл долго, пиная мелкие камушки носом старых кроссовок. Шёл бесцельно куда-то вперёд, изредка срезая пути между зданий. Он шёл домой. В свой уютный дом, где всегда пахло сигаретами, мамиными духами и хлоркой; шёл туда, где родился он, его мать и бабушка; туда, где всегда его ожидало понимание, поддержка и советы. Он шёл домой. Но войти так и не решился. Железная дверь отталкивала его сильнейшим магнитом.

Какой шанс, что его мама сейчас дома читает книгу или вышивает? А может, она стоит на балконе и курит?

Жан заглянул за угол, где находился балкон.

Нет, там пусто.

Может ли Жан нормально попрощаться? Извинится, что вырос таким придурком. Сказать, что попытается поступить в университет. Сказать, что любит.

Жан хотел, чтобы она ушла с легкостью, без боли и, умирая, была не одна. Он хотел, чтобы ей не было страшно. Он хотел, чтобы его мама страдала меньше, поэтому всегда заходил к ней с улыбкой. Но в итоге она ушла, оставила пустоту и алый, кровавый след на простынях.

*

Жан зажмурился от страшных воспоминаний. Сидя на качелях детской площадки, находящаяся во дворе его жилого комплекса, он смотрел на луну и докуривал уже третью сигарету. Парень взглянул на старую татуировку на запястье и не понимал, почему она немного жгла. В правой руке он держал включенный телефон, надеясь, что кто-нибудь разделит его невыносимую пустоту в душе.

И последние её слова парень помнил наизусть.

Он положил руку на сердце, поднял голову к небу и чуть улыбаясь, прошептал:

– Прости, что так и не поступил в университет и не стал важным дядей, но я каждый день стараюсь быть лучше того Жана, который в прошлом наворотил дел. Я буду вечно благодарен тебе за то, кем я стал и за всё то, что ты принесла в мою жизнь, – он встал со скамейки, достал из кармана джинс закрытую пачку любимых маминых сигарет и оставил их на качелях. – Я никогда ничего не забуду.

Сегодня День рождения его мамы.

Глава 6

Томас вернулся домой около полуночи, проведя несколько часов в баре. Перед глазами постоянно мелькало улыбчивое лицо Марфы, но потом воспоминания дорисовывали её обезображенное тело, корчащееся на полу ванной.

Он снял с себя костюм и бросил на кресло, а сам пошёл в душ на первом этаже, надеясь смыть с себя всю грязь, накопившуюся за день. Но, даже натирая кожу мочалкой до кровавых полос, всё равно чувствовал себя грязным. Грязь, как клеймо, и Томас уже не мог её вывести, как бы не старался.

Замотав полотенце на бёдрах, он вышел из душа и направился в гостиную. Взял холодное пиво из бара и сразу же отпил с горла.

У него руки в крови. Даже нет. Он тонул в ней, захлёбывался, поднимал руку вверх, надеясь на спасение.

Он сам себя загнал в эту мучительную ловушку.

Томас выходец из бедной семьи и всю жизнь спешил обеспечить людей вокруг себя не только деньгами, но и всем необходимым для счастливой жизни. Он не считал плохим заботу о других, даже если на кону стояла никому не нужная жизнь чужого человека.

После «инцидента» он переехал в Са-Рьяно и несколько недель голодал на улице, пока не встретил в баре одного из «рабочих» Дома Ири. Ему предложили лёгкую работу, которая заключалась в доставке некоторых «посылок» в нужные руки. Естественно, Томас хотел лёгких денег, поэтому без раздумий согласился на грязную работу.

Первое время он доставлял коробки с пометкой «осторожно стекло» различным людям, которые, не задавая вопросов, отдавали парню конверт с купюрами. Их он передавал высокопоставленным людям, а те, в свою очередь, отчитывались перед начальством.

Его куратора, руководящего районом, в котором работал Томас, убили, и первое время парень сам отчитывался перед начальством. Из-за того, что их район не потерял той статистики, при которой работал куратор, начальство решило назначить нового куратора из работников. Для этого подсчитывались удачные сделки без перестрелок и других мелочей, и Томас был единственным, кто продавал товар с наименьшими потерями.

Их район во главе с Томасом достиг отличного результата: повысился доход за счёт продажи и перепродажи оружия тем, кто не числился в официальных запросах Дома, то есть Томас продавал оружие тем, кто напрямую не связывался с Ири. Выручка, естественно, шла в казну Дома до копейки, что только поднимало Томаса в глазах лидера. Если парень передавал выручку даже из теневых продаж, то не это ли означало полное подчинение? Таких людей нужно держать к себе ближе. Они и умные, и преданные, и расчетливые – могут помочь в любых делах.

Так как старик Ири был уверен в Томасе, то без вопросов предложил ему тёплое местечко рядом с собой.

Годы шли, их Дом рос так же, как и авторитет среди группировок. Время Ири подходило к концу, а за всю жизнь ему так и не родили наследника. Он слишком ответственно подошёл к карьере «бандита», что даже забыл о своей личной жизни, так и не женясь к семидесяти годам. Единственным близким человеком был для него Томас, поэтому свой престол он завещал ему. Старик написал завещание, обговорил детали со своими коллегами и уже готовил парня к принятию короны. И только спустя два года Ири скончался от инсульта, а Томас понял, что носить такой груз на плечах, как целый Дом, ему тяжело. Лишь спустя два года он узнал о «Древе», а потом стал его частью.

Так или иначе, за все это время Томас оброс панцирем, который не пропускал ни одно чувство. Такая работа предлагала весьма выгодную сделку: эмоции взамен на деньги. За эти восемь лет Томас заточил себя в темницу душевной пустоты.

Сейчас, снова отпив пива из горла, Томас поднял глаза на полку шкафа и встретился взглядом с фотографией улыбающихся друзей. Крис, Марфа, Жан, Рэй, Коя, Кай и он сам – такие молодые и беззаботные, в розовых очках и с невинной улыбкой. Он специально поставил фотографию друзей на видное место, чтобы помнить о своей человечности.

Раздался телефонный звонок и Томас, увидев, что на дисплее загорелась надпись «Лидер», нехотя взял трубку.

– Говорить можешь? – монотонный компьютерный голос.

– Нет, – Томас устало потёр глаза. – Я сейчас занят.

– Что ж, – раздался щелчок компьютерной мыши, будто кто-то читал с монитора. – Тогда, откладывай дела и начинай меня слушать.

***

Марфа проснулась в тёплой постели, укрытая пледом. Видимо, кто-то перенёс её с ванны в спальню, чтобы она не заболела и, если брать во внимание, что это хозяйская спальня, вероятнее всего, что перенёс её именно Томас. Марфа сонно погладила ладонью чужую сторону кровати. Ледяная. Наверное, Томас не ночевал дома или, как обычно, заснул в гостиной.