Щит света

— Кстати, совсем забыл! — повинился я. — У тебя найдется лист бумаги и чем рисовать?

В комнате Кеши ничего подходящего не было, но он быстро сгонял и принес необходимое. С непривычки я посадил жирную кляксу, но потом все же приноровился держать перо под нужным углом и минут за десять изобразил набросок герба, который сеятели увезли с собой.

— Видел где-нибудь?

— Нет, — покачал головой темный. — Я бы запомнил такую зверушку, — ткнул он пальцем в змеелюда.

— Это Корник. Легенды гласят, что он был сильным противником и страстно желал отомстить людям за то, что они подчистую истребили его народ. Змеелюды, впрочем, были еще теми отморозками, похищали детей ради своих кровавых ритуалов, так что сами подписали себе смертный приговор. Последним остался Корник, который сошелся в бою с предком Эндиры, моей старшей супруги, и проиграл. Чтобы сохранить память о той славной битве, предок добавил его изображение на свой герб.

— Это все, конечно, очень увлекательно, — дипломатично начал Иннокентий, но…

— Если ты увидишь этот герб, значит, скверна где-то рядом, — прервал я собеседника. — И да, я сам не понимаю, как родня моей жены из прошлого мира с этим связана.

Кеша задумчиво взял набросок герба и принялся его изучать.

— Может, этот самый Властелин — змеелюд? — неуверенно предположил он.

— Вряд ли, — покачал я головой. — Иначе бы франт точно об этом упомянул. Да и странно как-то было бы ему испытывать привязанность к гербу, на котором запечатлен момент поражения последнего змеелюда. Опять же, я всю прошлую жизнь воевал со скверной и уж поверь, будь среди них змеелюды, я бы это запомнил.

— Надо показать твой рисунок Евдокии, — заключил темный. — И Спиридону. Этот парень много где бывает, а глаз у него острый.

— Так и поступим, — кивнул я, внутренне досадуя, что мысль про Спиридона пришла в голову не мне первому.

После обеда меня отозвал Вроцлав. В доме говорить он почему-то не захотел, так что мы выбрались на свежий воздух, чему я был только рад.

Управляющий несколько раз убедился, что никого поблизости нет, после чего спросил:

— Я попрощался с Ульяночкой, отпустил её память с миром. То есть никаких преград в этом смысле нет. Но… мне кажется, ко мне в жены уже просится одна девушка. А я чувствую себя неловко, уж слишком быстро всё происходит, неправильно это как-то…

— Ты Василису имеешь в виду? — я не стал ходить вокруг да около.

Вроцлав кивнул.

— Так она в жены просится, или тебе это только кажется? Ты уж определись.

— Ну, напрямую она ничего не говорила, — Вроцлав неожиданно покраснел как маков цвет. — Но я же вижу, как она ко мне относится. И улыбается, и за руку берет. Даже специально для меня вкусненькое оставляет. А когда поняла, что я стараюсь с ней поменьше пересекаться, стала меня подзывать ради того, чтобы я от нее гостинцы Иоланте передал. Хотя что ей мешает это самой сделать, Иоланта все равно на кухне торчит?

— Пока не вижу ничего крамольного, — пожал я плечами. — А ты что к Василисе чувствуешь?

— Да не знаю я! Юная она, хоть и пытается серьезно себя вести.

— Опять ты не о том. Нравится она тебе или нет? Если нет, то я отдельно с ней побеседую, попрошу тебя в покое оставить. Негоже управляющего от важных дел отвлекать, — сгустил я краски, уже предполагая, каким будет ответ.

— Нет, что ты, не надо! — замахал руками Вроцлав. — Получается, обидишь девчонку ни за что только потому, что она ко мне с симпатией относится.

— А зачем ты тогда её избегаешь?

— Потому что неловко мне, — заерзал Вроцлав и обхватил себя за плечи. — Если отвечу ей, то, получается, обнадежу. А я в себе не уверен. Хоть и отпустил жену, всё равно ж она здесь, — положил он руку на сердце.

— Ох, наплел да натворил затейник, — вздохнул я. — Значит, слушай меня внимательно. Никто тебя на Василисе жениться не принуждает, даже сама Василиса. Все, что ей от тебя требуется — доброе слово и улыбка. Она ведь женщина, а они остро чувствуют, кому их ласка как воздух нужна. Не зря же ее Иоланта обожает. А ты от нее закрыться пытаешься, обижаешь ее этим. Не думай лишнего, живи сегодняшним днем. Вася, может быть, всего лишь пытается у тебя улыбку вызывать, а ты мысленно её уже под венец повел и сам того убоялся.

— А ведь и правда, — горько усмехнулся Вроцлав. — Сам придумал, сам разволновался. Как есть дурак.

— Но-но, не наговаривай на себя! — я хлопнул его по плечу. — Просто жизнь тебя не баловала, вот и ждешь отовсюду подвоха.

Утро следующего дня встретило меня небольшим теплым дождем, что, впрочем, ничуть не помешало тренировке. Слуг я предупредил о своем желании помыться сразу по возвращении с площадки, так что они уже готовили все необходимое. Сегодня я собирался быть безупречным со всех сторон. По крайней мере, хотя бы в собственных глазах.

Спиридон успел сгонять к портному и привезти мне новые вещи, в которые я и облачился по выходе из купальни, с удовлетворением отметив, что Яков был прав: одежда четко по твоему размеру даже сидит иначе.

Затем настала очередь Иннокентия, который с гордостью вручил мне — нет, не древко, а уже полностью собранную лопату. Судя по тем взглядам, которыми они обменялись с заместителем, тут опять не обошлось без помощи Спиридона, который договаривался с кузнецом. Я с огромным удовольствием принял дар, отошел на центр комнаты, где было попросторнее, и ради пробы несколько раз крутанул ее в руках.

Ого! Так это не просто лопата с красивым резным древком, а артефакт?! Да к тому же светлый! Как из-под рук темного мастера могло такое получиться?

Я задал этот вопрос сразу, как Спиридон вышел за какой-то надобностью, и мы остались наедине с Кешей.

— Если бы я не удерживал свою силу внутри, вышло бы что-то вроде моего посоха, — охотно объяснил Иннокентий. — Но тебе было бы неприятно держать его в руках. Да и пользоваться бы так, как мог это сделать я, у тебя бы не вышло, слишком уж разная у нас сила.

— Пусть так. Ты удержал свою тьму, но лопата получилась не нейтральной, а светлой! Что за чудо?

— Я ведь говорил, что мой приемный отец, Шаман ночи, дружит с Шаманом дня. Они многое знают о силе друг друга. А значит, знаю и я. Я вырезал знаки света, которые направят твою силу, а чтобы свет заструился и дерево ожило, использовал кольцо. Я заметил, что ты не каждый день пьешь его энергию, поэтому дождался, пока камень впитает солнце, а затем впустил солнце сюда, — Кеша бережно провел рукой по древку.

Что не день, то открытие. Темный, оказывается, не просто мастер, а еще и артефакторщик. Что ж, зато подгон он мне организовал просто царский! Что-то мне подсказывает, что вряд ли буду этой лопатой копаться в огороде, а вот навешать знатных люлей последователям скверны смогу запросто.

— Экипаж подан! — к нам вновь заглянул Спиридон.

— А что, не на бричке поедем? — удивился я.

— Как можно, — всплеснул руками заместитель. — Визит важный, непростой человек едет. Это каждому должно быть понятно. Поэтому только экипаж с кучером по форме снаряженным.