Щуки в море

— Владыка мой медвежий… — женщина, влюблённо улыбаясь, обнялась с высоким мужчиной, и они прошли в комнату и сели на диванчик. — Пока больше никого, что ли? Сколько нас вообще будет?

— Двенадцать, — улыбнулся и её кавалер. — Как апостолов после Воскресения.

— Артур, их тогда одиннадцать осталось! — поправила женщина. — Иуда же удавился, забыл?

— Уела, Тиночка! — рассмеялся Страж Вихрей. — Да, действительно. Но нас, тем не менее, будет двенадцать.

* * *

— Ни фига себе! — удивилась Лариса, увидев, что Ледяная Дева неторопливо расставляет на столе антикварный сервиз и раскладывает серебряные столовые приборы. — Линка, ты же вроде не любительница роскоши?

— В присутствии такого антиквариата, тем более в Питере, говорят не «ни фига себе!», а «я фраппирована!» — улыбнулась Алина. — Один нумизмат предложил по бартеру, сказал, что не хочет продавать какому-нибудь купчику, который по пьянке сразу побьёт половину, а вот в хорошие руки отдаст с удовольствием. Полный сервиз на двенадцать персон, как только сохранился за век с лишним? И серебро того же времени к нему. Ну я и согласилась — подумала, что нас как раз двенадцать сегодня, может быть, это знак свыше?

— Страшновато Белочке такое ставить, — поёжилась Кристина.

— Белка как раз на редкость аккуратная девочка, — успокоила её Ната. — Понимаешь, есть вещи, которыми надо хоть иногда пользоваться, а то они обижаются и кончают самоубийством. В смысле, если такой сервиз держать без дела в серванте, то обязательно зацепишь какую-нибудь тарелку на ровном месте и разобьёшь.

— А хрусталь-то! — вошедший Артур наконец сообразил, чего на столе не хватает. — Из гранёных стаканов, что ли, пить? Это же будет l`ese-majest'e[8]!

— Гранёных, между прочим, тоже нет, только несколько кружек и пара бокалов, — Алина взяла телефон. — Ну не мажордом я, такую очевидную вещь — и упустила! — она вышла в другую комнату и принялась обзванивать петербургских антикваров.

* * *

Хрусталя на столе всё же не было. Были очень красивые фужеры из синеватого дымчатого стекла — словно призраки петербургских сумерек, несколько часов назад уносивших сквозь времена юную фею и её мать. Десять призраков бледно мерцали шампанским, два — пламенели гранатовым соком для Лейлы и Белки.

— Проводим? — встал Артур. — Удивительный был год! Конечно, каждый год уникален, но тот, который уходит — просто легендарный! Сколько нас было триста шестьдесят пять дней назад? Стихиали и Даша, и всё…

— И Алексей, — добавил Виктор.

— И мы с Леренной на Тарлаоне, — вставила Юля.

— И мы с мамой! — обиженно воскликнула Белка.

— Да, действительно, — Страж Вихрей улыбнулся, соглашаясь с поправками. — Мы — были! Только были как-то по отдельности. А теперь мы — есть! Все вместе, пусть и не все сейчас в этой комнате. И се аз возглашаю — за тех, кого мы обрели в уходящем году, и за тех, кто обрёл нас!

— А это не одно и то же? — ехидно поинтересовалась Лариса, уже нацеливаясь на салат с грибами — салатов Ната с Кристиной и Люсей, по русской новогодней традиции, наделали просто горы.

— Физику знать надо! — подмигнул Артур. — Да, одно без другого не бывает, но не «одно и то же»! Третий закон Ньютона, — по комнате поплыл звон фужеров.

— А теперь — подарки, — многозначительным тоном произнесла Ната. — Начинаем с Инессы, — она положила перед девочкой паспорт и ручку. — Несси, ты ведь тренировалась расписываться? Вот здесь, не бойся!

Инесса, старательно наморщив лоб, вывела «И. Кайсарова», снабдив подпись небольшим взлетающим росчерком.

— «Командир, думаешь, я его купила? Нет, фея на Новый год подарила!» — прокомментировал Виктор, перефразировав анекдот про гаишника и грузина.

— А то! Анекдоты — они, знаешь, из жизни берутся! — хохотнула Лесная Сестра.

— А Туапсе — это где? — девочка разглядывала паспорт.

— Карты нет, завтра покажу, хорошо? — ответила Алина и встала. — Лера, оливье не волк, в лес не убежит! — тарлаонская фея, чуть ли не урча, наслаждалась сим пресловутым салатом. — «Щас спою», то есть скажу! Встречать будем этот год огненной собаки или как?

— Год Жар-суки? — хмыкнул Страж Вихрей. — Так он только в конце января начнётся.

— Да неважно, что мы, китайцы? — Ледяная Дева с серьёзным видом оглядела собравшуюся компанию. — Знаете, в русском языке есть причастия прошедшего и настоящего времени «обретённые» и «обретаемые», но нет причастий будущего времени. В эсперанто, конечно, эту нелогичность исправили, а в русском — пока нет, но мы ведь точно обретём и будем обретены в приходящем году, разве не так? — она подняла бокал. — За долженствующих быть обретёнными!

* * *

— Я почему с тобой поговорить хотел? — Кресов выставил на стол две банки пива. — Алина всё-таки женщина, а Артура я больше пяти минут не выдерживаю. Не с Натой же!

— Понимаю, — кивнул Страж Драконов. — У тебя-то как дела? Даша говорила, вместе с Андреем работаешь?

— Да у меня-то всё в порядке! Только непривычно как-то — всю жизнь страну охранял, а теперь — кошельки богатейские.

— Не «страну», — уточнил Виктор. — Государство. И даже не сознательно охранял, а просто делал, что прикажут.

— Не напоминай! — скривился Виталий Андреевич. — Ну да, исполнял приказы, я же это обещал! Ну вот в чём я виноват? Порядочный человек слово держит!

— Жопа в том, Андреич, что для силовика своей собственной порядочности недостаточно, — Страж Драконов смял в руке пустую банку. — Нужна ещё порядочность его начальника. И ты не столько «виноват», сколько ошибся.

— В том, что вообще в омоновцы пошёл?

— Ну! Знаешь, когда кто-то играет с шулером, то делает только одну ошибку — берёт карты в руки.

— Шулеры, точно! Так подставили!.. Я вот сообразил недавно — это я государству обещал не предавать, а оно-то мне разве обещало? Сам дурак, получается!

— Предательство, как и насилие, является государственной монополией, — назидательным тоном изрёк Виктор. — Потому оно так зверски с предателями и расправляется. Не за то, что иуды, а за посягательство на свою исключительность.

— А… — Кресов тоскливо махнул рукой. — Ну вот и не служу больше, так банкиры эти разве лучше? Сопрут деньги и на инкассаторов свалят, бывало такое.