Щуки в море

— Так. Три уже стали, — подтвердила Лесная Сестра. — И Тасомма непременно станет. Остаётся только Фансефа.

— Хочешь спросить, достойна ли она? — задумался князь. — Мой ответ — да. Не просто же так Финелан полюбил дочь ремесленника! Но пусть она сама тоже даст тебе ответ.

Фансефа появилась уже через минуту:

— Я уже всё поняла. Да, — она внимательно посмотрела на Тениллу.

— Что ж, ханисетль Тенилла, возлагай регалии на миредисль Фансефу! — усмехнулся Фарлит. — Но если ты хочешь стать советницей, то сначала я тебе буду советовать. И твой отец, и Нисталь, и Мотенор, и Леренна, конечно же. Итак, вот мой первый совет: не торопись давать советы!

* * *

— Анечка, ну не надо в платье феи, прошу! — убеждала Ната слегка расстроившуюся выпускницу. — Тебя же в нём все запомнят, и фотографии по всей стране разлетятся. Пусть сказка останется сказкой! Зачем на школьном выпускном фея, если там каждая девушка будет сама себе фея? Хочешь, сошью тебе обычное платье, но очень красивое? Я успею за пять часов, не сомневайся.

— Ладно, — нехотя согласилась Аня. — Что, и регалии нельзя?

— Если только что-то одно, — посоветовала Ната. — Только решай прямо сейчас, платье и причёска будут соответствующие. Но диадему не стоит — слишком уж роскошно и необычно.

— А если ожерелье?

— Знаешь, можно. Твой окончательный выбор? Тогда шею открываем, а уши, наоборот, закрываем, — Ната взяла сумочку и отправилась покупать ткань на платье.

* * *

— Вот, значит, как, — подавленно произнёс Страж Вихрей. — Такой мудрый правитель умер, а мы о нём и не знали толком… Дальше всех ведь смотрел!

— Да, — согласилась Леренна. — Но главное, я поняла, что Пятикняжие — это уже не фантазии простонародья и не завиральные идеи человека со стороны. Уже приходит время, раз о таком объединении сами князья задумываться начали.

— Алина вообще-то видит в будущем Тарлаонскую империю, — Артур начал объяснять, что имела в виду Ледяная Дева.

— А вот это — не в ближайшие десять лет и вряд ли даже в ближайшие сто, — тарлаонка быстро ухватила идею. — Империи нужен имперский народ, одной волей князей — не получится.

— Да, всё так, — подтвердила Алина. — Но идти в этом направлении нужно начинать уже сейчас. «Даже путь в тысячу ли начинается с первого шага»[6].

— Ли — это сколько? — смысл самого изречения Леренна, конечно же, поняла.

— В разные эпохи по-разному, — начала вспоминать Даша. — Ну, не ли, а ваших хисалей, какая разница?

— Никакой, соглашусь… Да, кстати, насчёт мер! Я буду настаивать, чтобы все князья ввели единый эталонный клеран точно в половину вашего метра, он примерно столько и есть. Всё равно нам много чего у вас брать придётся, так хоть с цифирью чтобы не мучиться при пересчёте. Как думаете, народ поддержит?

— Поддержит, но только при условии, что ему не будет ни расходов, ни неудобств, — разъяснил Виктор. — А вот если князья за свой счёт обменяют все эти палки и железки на хорошие стальные линейки, так даже и с удовольствием.

— Закажете на Земле? — Леренна с надеждой посмотрела на него. — Вот такие примерно, как на столе сейчас лежит, только длиннее, ровно по метру? И с делениями по одному бураму. Их же даже на первое время несколько тысяч потребуется — каждому купцу и каждому ремесленнику.

— А каждому крестьянину — точный мерный виксан? — продолжил Страж Вихрей.

— Им пока так точно не нужно. Да и мало кто считать умеет, — с горечью призналась тарлаонка. — Школу бы открыть, да не одну!

— Привет! — появившаяся Аня вертела в руках компакт-диск. — Мне фотографии прислали с выпускного! Помотрим?

— Ань, ну нельзя, как говорится, быть красивой такой! — улыбнулся Страж Драконов. — Одноклассницы не завидовали хоть? — довольно высокого роста светловолосая девушка на фотографиях сделала упор на естественную красоту своих семнадцати лет — муаровое платье очень простого покроя, простая причёска, и единственное украшение — ажурное ожерелье с самоцветами — лишь подчёркивало эту простоту.

— Не-а! — Аня озорно мотнула головой. — Я же добрая фея!

— Добрая, это да, — тепло посмотрела на неё Ната. — Кому платье подарила, кому туфли удобные, а кому и серебро с камешками, — она посмотрела на нарядных одноклассниц юной Лесной Сестры. — Анечка, вот что такое быть феей! А ты платье надеть хотела.

— Ой, да! Я поняла. До конца поняла.

— Ну что, агроном? — Лариса тоже с восхищением смотрела на красоту девушек, даже несмотря на то, что сама так никогда бы не оделась. — Урожай-то Паланиру когда убирать?

— Где-то в середине июля, — теперь Аня была вполне серьёзной. — Насколько я понимаю, сезоны у них практически точно совпадают с нашими? Но если июнь был жарким, то даже чуть пораньше. Можно я сама у него появлюсь посмотреть?

— Нужно! — подмигнула Даша. — Агроном должен в первую очередь на поле смотреть, а не на календарь! Кстати, о делах наших скорбных, — она скосила глаза на выпирающий живот. — Роды кто принимать будет? Наталь, я знаю, что ты акушерка, но хорошо бы ещё кого-нибудь из наших, с даром снимать боль. Я сама, конечно, это могу, но с других, а не с самой себя.

— Так Меллеан же! — воскликнула Ната. — Я её для этого и знакомила с тобой.

— Надо же, Первые сёстры двух миров! — восхищённо выдохнула Леренна.

* * *

— Ой, что на суде было! Трагикомедия, иначе и не скажешь, — нервно посмеиваясь, рассказывала Кристина. — Волокитили-волокитили, а всё равно когда-то надо! Ксюша сначала выступает, ну при маме, конечно. Елена эта аж дрожит, боится против оффи идти, а Ксюша вся прямая такая, спокойная! Дала показания, потом этот Михаил Андреевич мямлит, пытается отпереться, да только глуповат мужик, сразу видно, что врёт, да неумело притом. Потом Вероника, — женщина усмехнулась. — Тоже подсудимой пошла, расстарался Кирилл. Смотрю я на неё и думаю — и вот этой жабы я когда-то боялась? Еле ходит с палочкой, руки дрожат, половины зубов нет, а всё равно визжит: «Не знаю я ни про какие отказы! А соплячку эту в психушку на учёт надо! На старших руку поднимает, уголовница!» Главное, подсудимая, а орёт как потерпевшая… Наталь, что такого смешного?

— Да выражение это, — наконец объяснила Ната. — Оно вообще-то означает «психует», но у тебя получилось в буквальном смысле, — теперь рассмеялась уже Кристина.

— Короче, утопила и себя, и охранника, — продолжила она наконец. — Дурная же тётка, никак не доходит до неё, что такого гитлерования никто, мягко говоря, не любит, тем более судья у себя на работе. Ну, свидетелей начали вызывать, Белочка выходит, и я с ней. Всё по делу, никаких эпитетов, никаких домыслов — что видела, то и говорит. И тут Вероника как завизжит: «Ах ты дрянь малолетняя — против взрослых свидетельствовать!»

— Что, даже не «врёшь», а именно «свидетельствуешь»? — не поверила Ната.

— Ну! Судья скривился так — и штраф ей «за оскорбление участников судебного разбирательства». Главное, всё ему ясно стало! Для проформы, конечно, спрашивает: «Свидетельница, вы можете что-то добавить?» И тут Белочка… ой, не могу! — Кристина громко расхохоталась.

— Так что сказала-то? — Нате стало жутко любопытно.

— Это надо было видеть! Сейчас попробую изобразить, — женщина с третьей попытки сделала серьёзное лицо и передала слова дочери: «Ваша честь, я хотела бы добавить, что de lege ferenda[7] медсестра должна давать расписку в получении отказа».